Чтение онлайн

–  Мой, - ответил Дэвид, уже войдя в дом.
– Да, - сказал он в трубку.
– Да да, хорошо. Выезжаю немедленно.
– Выключив телефон, он с сожалением посмотрел на Эйми, Джейсона и малыша.
– Я должен ехать. Авария.

–  Мне очень жаль, - вздохнула Эйми.
– Уезжаешь после всего того, что сделал…

–  Да, досадно, - добавил Джейсон и распахнул дверь перед своим младшим братом.
– Но когда речь идет о работе, нужно ехать.

Дэвид, нахмурившись, пошел к двери.

–  Может быть, - сказал он, - мы сможем нарядить елку завтра. Мне бы так хотелось увидеть выражение лица малыша, когда он впервые увидит огни гирлянды.

–  Мы снимем на видео, - быстро ответил Джейсон.
– А теперь все же езжай, пока кто-нибудь не умер.

–  Ты прав.
– Дэвид с сожалением посмотрел на Эйми.
– Увидимся… - Он не успел закончить фразу, потому что Джейсон захлопнул дверь перед его носом.

–  Вы с ним не слишком то ласковы, - заметила Эйми, изо всех сил стараясь нахмуриться, но от Джейсона не ускользнула улыбка, мелькнувшая на ее губах.

–  Действительно, не слишком, - согласился Джейсон.
– Но зато теперь у нас на двоих больше еды. А кроме того, я куда лучше его умею украшать елку.

–  Правда? Вам придется посостязаться со мной. Украшенные мною елки приводили в восторг Санта Клауса.

–  Я так хорошо украшал елку, что Санта Клаус не хотел уходить из моего дома, и мне приходилось выталкивать его прямо в снег, а когда он все же не уходил, я вывозил его салазки и вываливал на них все его подарки.

Эйми рассмеялась.

–  Вы победили. Давайте посмотрим, что в этих коробках.

–  Нет, сначала поедим. Я хочу испытать это новое детское питание на Максе и узнать его мнение. Этот камин работает?

–  Лучше, чем печка, - ответила Эйми.

–  Повторяю: этот камин работает? Эйми усмехнулась.

–  Если полностью открыть заслонку и разжечь огонь у самой задней стенки, все будет в порядке. В противном случае он немного дымит.

–  Вы ведь умеете с ним обращаться, не так ли?

–  Ну, скажем, у меня в холодильнике как-то была свинина для отбивных, и когда я впервые попыталась разжечь в нем огонь, она тут же превратилась в копченый окорок.

На этот раз рассмеялся Джейсон, и тут же стал смеяться Макс, хлопая себя по ногам и едва не свалив мать со стула.

–  Тебе это кажется смешным, да?
– спросил Джейсон, сам продолжая смеяться, взял мальчика и подбросил его высоко в воздух. Макс пришел от этого в такой восторг, что стал пронзительно кричать, пока на смену смеху не пришла икота, и тогда Джейсон его пощекотал, и Макс завизжал еще громче.

Когда Джейсон крепко обнял ребенка, Эйми посмотрела на него так, как на него не смотрела ни одна женщина.

–  Вы очень милы, мистер Уилдинг. Очень милы.

–  Хотите называть меня просто Джейсон?

–  Нет, - ответила она, отвернувшись.
– Я подогрею обед, разожгите это дымящее устройство.

Ее отказ называть его по имени почему то понравился Джейсону. Он усадил Макса на пол и стал разжигать камин. Это заняло немало времени, потому что каждые три минуты Джейсон отрывался, чтобы вызволить Макса из угрожавших его жизни положений. Наконец камин разгорелся и при этом не слишком дымил. Макс заинтересовался ею часами фирмы «Брейтлинг» (штучного изготовления - нигде таких больше не будет), когда Эйми вошла в комнату с громадным подносом, полным всякой снеди. На нем стояли также бутылка вина и два бокала.

Джейсон взял с подноса один из бокалов, любуясь переливающимся разными цветами хрусталем. «Уотерфорд».

–  Дэвид знает как жить, не так ли?

–  Я чувствую себя виноватой, принимаясь за эту еду без него, - вздохнула Эйми.
– В конце концов его кормит профессия.

–  Вы всегда можете положить еду в холодильник, и он съест свою долю завтра.

Эйми посмотрела на великолепную еду, разложенную на подносе. Салат из молодого латука и овощей, жаркое из баранины, картофель… Она оглянулась на Джейсона.

–  У меня нет пластиковой упаковки.

–  Это решает дело. Значит, нам придется съесть все это самим.

–  Пожалуй, да, - серьезно сказала Эйми. Они рассмеялись и взялись за вилки.

Макс сидел на коленях у Джейсона, с громадным фартуком на шее, и ел все, что ему предлагали. Как бы Эйми ни была уверена в том, что ему не нравится твердая пища, это опровергалось тем, с каким удовольствием Макс уплел целую баночку мяса ягненка с перцем, после чего принялся за картофельное пюре с чесноком с тарелки Джейсона.

–  А я думала, что маленькие дети любят пресную пищу, - удивлено заметила Эйми.

–  Пресную пищу не любит никто, - пробормотал Джейсон.

Спустя полчаса Эйми кормила Макса грудью, пока он не уснул с ангельской улыбкой на лице.

–  Как вы думаете, что сделало его таким - еда или его новая комната?
– спросила она, с обожанием глядя на сына, лежащего в новой кроватке.

–  Думаю, что он чувствует себя счастливым потому, что у него есть так любящая мать, - улыбнулся Джейсон покрасневшей Эйми.

–  Мистер Уилдинг, поскольку мне не приходит в голову ничего другого, я полагаю, что вы флиртуете со мной.

–  Похоже, произошло нечто странное, - ответил он. А потом, когда она, как ему показалось, смутилась, добавил:

–  Пойдемте, женщина, пора украшать елку.

Джейсон был уверен, что за всю свою жизнь ему не было так приятно украшать елку, как с этой женщиной. Детьми они с Дэвидом жалели о каждой минуте, потраченной на это занятие. В отсутствие женщины в доме там не было ни запаха печеного теста, ни звуков музыки, а был лишь отец, который всегда на всех сердился. Он ставил елку, иначе его сестра пилила бы его весь год, твердя, что ей нужно воспитывать мальчиков, а не своего ленивого брата.

Теперь, когда Джейсон натягивал гирлянду, которую разматывала Эйми, он вдруг обнаружил, что рассказывает ей о своем детстве. Он не вдавался в объяснение того, почему рос с Дэвидом, хотя тот предположительно был лишь его кузеном, да она и не спрашивала его об этом. В свою очередь Эйми рассказывала ему о своих детских годах. Она была единственным ребенком у матери одиночки, а когда спрашивала, кем был ее отец, мать отвечала, что это не ее дело.

Обе их истории были достаточно грустными и определенно несли на себе отпечаток одиночества, но, рассказывая их друг другу, они обменивались шутками, и Эйми пыталась выяснить даже, кто из их родителей был сварливее. Мать Эйми была фанатически чистоплотной женщиной и ненавидела Рождество из-за обедни, а отец Джейсона терпеть не мог нарушений заведенного им порядка.