Чтение онлайн

Гордо вскинув подбородок, решительно заправила кровать белым покрывалом. Сняв обувь, завернула её в пакетик, засунула в рюкзачок и уселась на покрывало в позе лотоса.

— По щучьему велению, по моему хотению, вези меня, кровать, вампирское счастье искать! — продекламировала, направляя на мебель поток магии из Нашкара.

Несколько секунд ничего не происходило. Вот прямо совсем ничегошеньки! Солнышко светит, птички поют, ветер дует, вода, соответственно, течёт себе, куда текла. Угу, и я по-турецки восседаю посреди леса на аккуратно заправленной кровати.

— И как это называется? — минуты через две обиженно протянула я. — Чего не шевелимся, лапками не шебуршим? Развею ведь к едрене фене… Я вроде ясно сказала, вези меня кро… о-о-о-о-ва-а-а-ать! А-а-ай! Я не-е-е-е эт-то имела-а-а- ввиду-у-у-у!

Вероятно, впечатлившись до кончиков металлических ног перспективой быть развеянной, кровать рванулась к свету и лучшей жизни. Я только и успела вцепиться в спинку из гнутых прутьев! Мебелишка, оживлённая магией, карабкалась на дерево с такой скоростью, будто ей под хвост скипидара плеснули и спичку поднесли!

Мои собственные ноги, старательно сложенные в позу лотоса, расплетаться отказались напрочь, и теперь я бултыхалась, удерживаясь на одних руках и вопя от ужаса.

— Муху тебе в пирожок, зараза-а-а-а-а… Ты ж не бе-е-елочка-а-а!

Кровать, которая уже вынырнула на свет божий, миновав кроны, теперь покачивалась на макушке одного из деревьев и явно решила доказать мне обратное. В том смысле, что она — как раз-таки самая что ни на есть белочная белка! И ка-а-ак прыгнет!

Соседнее деревце приняло нас в ласковые объятья. От удара гибкой веткой по лицу меня спасла всё та же спинка из металлических прутьев, но по пальцам хлестнуло ощутимо. Я взвыла в голос!

Ко всему, стволы оказались тоненькие, как и ветки, и, естественно, под весом панцирной кровати дерево прогнулось чуть ли не до самой земли. И вот тут спрыгнуть бы мне, балбесине стоеросовой, но… я не успела. В отместку за надругательство бедное дерево в тот момент, когда его макушка почти коснулось земли, преисполнилось решимости и силы. Как думаете, что оно сделало? Угу, именно — со всей дури запустило нас с кроватью в полёт по высо-окой дуге.

От моего визга не только волосы распрямились — даже ноги распутались и вцепились всеми десятью пальчиками в белых носочках во вторую спинку.

И чем мне не нравилась неподвижная кровать? Ветерок свежий, тёплые лучики щёки ласкали. А теперь?! Кровать парит отнюдь не ласточкой. Ветер в харю, аж в ушах свистит. На глазах слёзы от солнца, ветра и воплей. Полный рот листьев, пальцы горят от хлёстких ударов прутиков, задница… ноет в предчувствии приземления и новой порции неприятностей.

Про руки вообще молчу! Их уже свело от усилий «держать и не пущать»! Берегут, родимые, тушку своей неразумной хозяйки. Дурная, но ведь своя же. Жалко им видно её, меня в смысле. И себя тоже. От нас же живого места не останется, если мы все…

— А-а-а-а-! — преодолев наивысшую точку дуги, мы полетели вниз.

Стремительно и неотвратимо приближалась земля. Задаваться вопросом, куда конкретно мы врежемся — в очередное дерево или прямо на каменистое дно ручейка, я и не подумала. На такой скорости и с этой высоты одна фигня. Разобьёмся и всего делов!

Оказалось, не совсем одна… Очередное дерево приняло наш вес, как следует прогнулось и повторило манёвр своего предшественника.

— О, да-а-а-а! — взлетая навстречу сиреневым небесам, возрадовалась я отдалению собственной кончины.

— Ой, не-е-ет! — возопила, когда мы снова начали падать.

Навсегда запомню взгляд крупногабаритного птеродактиля в перьях, мимо которого мы пронеслись! Бедный, такое косоглазие уже никакими силами не излечить!

— Меня сейчас стошни-и-и-ит… — завыла после четвёртого или пятого «пинка под пружины», выданного представителем местной флоры нам с оживлённой мебелью.

Не знаю, кровать ли утомилась сказать по макушкам деревьев, судьба ли, вздрогнув от моих воплей, оглянулась и распахнула свои объятья, повернувшись к лесу задом, а ко мне передом. Не знаю. Просто в какой-то момент исхлёстанные ветками в кровь руки решили, что смерть для такой, как я, будет благом, и… разжались.

Мы как раз преодолели высшую точку очередного прыжка и падали. Кровать была тяжелее и заметно обогнала меня на пути к земле, чтобы, оттолкнувшись от бело-розовой пены листьев, взмыть к небесам и с торжествующим скрипом отправиться в путешествие навстречу свободе, а я… Ну да, с визгом окунулась в ту самую пену, которая на деле оказалась скопищем веток.

Счастье ещё — судьба не успела отвернуться. Верещащий комок конечностей с рюкзаком на спине почти без травм миновал сучья и толстые ветки, отделавшись множеством болезненных, но не представляющих опасности ударов тонких прутьев.

В процессе цепляния за ветки я обломала ногти, исцарапалась, изобрела кучу новых ругательств, содрала кожу с ладоней и… уменьшила скорость падения! Правда, приземлись я на твёрдое, толку от этого — чуть. Ну, не лужицей стала бы, а кучкой переломанных костей. Ещё не известно, что хуже! Но мне повезло в третий раз — я шмякнулась на нечто большое, мягкое и очень скользкое.

— Ё-о-о-ошки-и-и-н ко-о-о-т, — вниз головой летя по зелёной горке, гладкой, как натёртый воском паркет, пожалела, что бобслеем не занималась. Судя по ощущениям, мировой рекорд на скоростном спуске я точно побила бы! Особенно если в боб не залезать. Ближе к земле осознала, что «горка» сужается и, кажется, это совсем не горка, а… хвост!

— Ма-а-а-а… о-о-о-о-о! — это неизвестному земной науке монстру не понравилось, когда по нему катаются, да ещё и орут от души. Лёгким движением огромного хвоста меня снова отправили в полёт, когда до вожделенной почвы, поросшей мягонькой травкой, оставалось не больше пары метров.

— Чтоб тебя-а-а-а-а!

Пролетая мимо всё того же птеродактиля (я его по косоглазости и распахнутому клюву узнала), радостно помахала несчастной жертве идиотизма и магии ручкой. Ну, может не совсем радостно, и не одной только ручкой, но помахала ведь! Даже погладила, кажется… По крайней мере пучок перьев в кулаке на это намекал весьма откровенно.

— Спасите-е-е-е! Я так не-е-е игра-айу-у-у-у-у…

Плюх!

Посадка вышла так себе, но зато я осталась жива. Увидев, куда лечу, я умудрилась перегруппироваться и войти в воду ногами вперёд. Несмотря на дурацкий каламбур, это спасло мне жизнь. Правда, пятки я отшибла знатно, но лучше их, чем голову! Даже пустую…

Выныривая на поверхность, ещё ничего не соображала. Видно, невеликая стайка моих извилин отстала в пути. Правильно, она — не я, ей бадминтонным воланчиком подрабатывать неохота. Мне тоже, но кто ж меня, безмозглую, спрашивать будет?