Чтение онлайн

Потом, когда огненные хвосты угасли и горько-пряный дым унесло ветром, началось страшное.

Шоуки запоздало понял, почему новоявленные кариты из благородных так шустро свинтили к своим семьям.

Ибо пришли старшие, теперь уже коллеги, устраивать новоявленным каритам “ритуал инициации”. И отвертеться не получилось бы — тех банально было больше.

***

Шоуки познал, что такое похмелье. Тело ныло и болело после дурацких “состязаний” устроенных старшими, одежда была изгваздана в грязи, щёку оцарапало веткойдо крови, за шиворот набилась какая-то труха, вмявшаяся в тело, ибо заснул он так, как рухнул на пол даже не добравшись до постели.

Подташнивало, голова болела, от любого неосторожного движения начиная громко выражать своё возмущение. А ещё дико хотелось пить.

Он кое-как поднялся на ноги, выверяя каждое движение, чтобы не потревожить примостившийся на плечах бестолковый комок боли.

Вчерашнее вспоминалось с трудом. Во всяком случае то, что было после фейерверков. Вроде бы их убедили что надо непременно покинуть поместье не потревожив часовых. Вроде они даже добрались до ближайшей деревеньки по ночному лесу. Там было много кувшинов с рисовым вином. И какие-то задания, меряние силами, и проигравшие должны были пить… А они проигрывали ибо были молоды и неопытны…

Потом как-то добирались назад. Тоже прокрадываясь мимо часовых. Что-то такое…

Шоуки выполз во двор, щурясь от болезненно резавшего глаза солнечного света. Доковылял до “пруда” с карпами и опомнился, высосав едва не половину воды. Ему так казалось. Стошнило. Пришлось пить ещё и идти назад в укрытие тёмной комнаты. Только на входе обнаружил по углам ещё два тела. Сжалился, страдая принёс ведро воды, чтобы коллегам не пришлось так мучиться как ему. Сел у стены, прислонившись затылком к доскам и пережидая дурноту.

Честно сказать, взрослая жизнь ему не то чтобы нравилась. Начало, во всяком случае, было так себе.

Спустя почти вечность, одно из туловищ со стоном зашевелилось. Вроде как туловище звалось Шимай, и отличалось тем, что ему вручили длинный клинок — нуори, “Один-и-половина”. Не самое распространённое оружие. Грозное и тяжёлое, требующее особого мастерства в обращении. Смертоносное на поле боя и подходящее для охоты на крупных, легендарных чудовищ. Клинок Героев, как его иногда называли. В сказках едва ли не все принцы такими владели…

Шоуки вздрогнул, чуть повернулся, переложил на колени свой клинок. Классический Имперский. Так-то с такой формой и длиной клинка ему было удобнее всего работать на тренировках. Надо же, заметили. Осторожно, едва прилагая усилия потянул лезвие из ножен. Впервые со вручения, выходит. Прикрыл глаз, в который блеснувшее лезвие бросило солнечный отсвет. Норовистый. По лезвию струился травяной узор, доходя едва не до половины. Здешние кузнецы и правда были мастерами своего дела. А ещё — такой лёгкий. В нём был сердечник из небесного железа — это чувствовалось. Почти все боевые клинки такие. Разве что… Шоуки всегда казалось, что из этого благородного металла делают либо сердечник, либо пускают полоску вдоль лезвия, поверху. Вроде как иногда заключают в украшения рукояти — кому как больше нравится, и на что способны оказываются кузнецы. Вроде как оно было более хрупким чем обычная сталь… Да и изделия целиком из него имеют совершенно особенный рисунок.

Его же клинок… Впечатление было такое, что невидимая вставка небесного железа блуждала по всему лезвию от основания до кончика, и потому меч казался таким подвижным, живым и непоседливым. Шоуки позволил ему воспарить над ладонью. Это далось легко, и клинок почти сразу начал проворачиваться вокруг своей оси и пытаться встать вертикально с упором на остриё. Спустя минуту у него даже это получилось, но на этом медленное движение и не думало останавливаться. Более того, поддерживать его было очень легко, а зрелище даже успокаивало гудящую голову. В целом, всё это было немного странно, но кто Шоуки такой, чтобы жаловаться на поведение своего клинка?

В углу снова застонали, и поползли к ведру. Шоуки осторожно поймал клинок, и вернул в ножны, благо, уже прешёл к выводу, что рад тому что клинок такой странный и непохожий на остальные мечи. Это казалось правильным.

Всё казалось правильным теперь. Даже проклятое похмелье, как бы ни хотелось о нём забыть как о дурном сне.

— В следующий раз надо будет сразу драпать… — простонали в чуть в стороне.

— Следующего раза не будет, — возразил Шимай, отрываясь от воды. — Разве что ты стукнешься головой и забудешь что ты карит. И тебя снова заставят клятву приносить и… и всё это.

— А так разве бывает? — усомнился Шоуки.

— Наверно нет, — подумав, качнул головой Шимай. Поморщился. Видать в голову ударило.

— За что они так с нами, а?! — вопросили тоскливо с пола. Как парня звали, Шоуки забыл совершенно. Если тот вообще вчера вечером представлялся. Хотя, для произнесения клятвы по имени же вызывали…

— Наверно, мстят за то, что когда-то с ними так же обошлись, — предположил Шоуки рассеянно.

— Нам?! — вякнет неизвестный.

— Именно. И наша священная обязанность — пронести огонь мести дальше и в будущем году так же страшно отомстить новичкам!

— Глупость какая… — фыркнул тихонько Шоуки.

— Не глупость — традиция, — возразил Шимай. — Вроде тех же флажков с изображением небесного компаса на праздник.

— Флажки… — слово неприятно царапнуло Шоуки. Он задумался, а потом вскочил на ноги да так резко, что едва не рухнул на пол от общего возмущения организма столь резким рывком. — Флажки! Всё это снять надо к демонам, завтра уже занятия начнутся!

И быстро, насколько это вообще было возможно в его состоянии, ломанул наружу.

Оставшиеся в комнате кариты посидели немного на полу. Передали друг другу ведро с водой — напиться. Помолчали.

— Кажется я начинаю понимать, чего его сюда поставили. — Заметил Шимай задумчиво.

— Угу. — ответил ему коллега по несчастью, — Поможем, что ли? Он же там убьётся один. Ты видел, как его шатает?

— Попробуй встать, тебя зашатает так же.

— Мы теперь воины, кариты. Нам положено терпеть лишения и превозмогать трудности ради клана — покачал головой парень, начиная тяжело подниматься на ноги.

Долго превозмогать не получилось. Прешёл Имари, посмотрел на это безобразие и пинками погнал всех отлёживаться.

А украшения, трибуны, и полосу препятствий три десятка слуг с одного из малых дворов разобрали за пару часов.

Казалось, Шоуки уже начал приспосабливаться к такому ритму жизни. Казалось. Но раньше он был никем — слугой, совсем ребёнком, потенциальным каритом, но — не каритом полноценным. А теперь… Утренние обязательные занятия. Вроде как лёгкая разминка перед тяжёлым днём. Во всяком случае — теперь это казалось лёгкой разминкой. Потом фехтование, борьба, снова — чтение, письмо и литература, потом занятия на конюшне — да, Шоуки совершенно не умел ездить верхом и обращаться с этими страшными зубастыми животными! И вечером занятия по управлению силой духовного сосуда и её применению в бою.