Чтение онлайн

— Ваше Величество, но как? — спросил Кант, приход во всё большее изумление.

— В соавторстве. Я и вы напишем единую книгу, посвящённую этому предмету!

Разумеется, старик был просто сражён такой перспективой. Вот представьте себе: вы профессор философии в некоем университете. Читаете лекции, пишете потихоньку трактаты. Ваши политические идеи более-менее пользуются успехом среди студентов и коллег, но совершенно не принимаются настоящими политиками. Вы и сами понимаете всю их утопичность и смехотворность, и надеетесь лишь, что когда-нибудь, в далёком-предалёком будущем, хоть кто-то вспомнит ваши идеи добрым словом, посетовав на несвоевременность их появления и косность людей, окружавших непризнанного гения. И вдруг откуда-то издалека является некий величественный и властный правитель, что сходу предлагает вам внедрить самые смелые ваши мечты в политическую реальность, и даже собирается создать в соавторстве с вами философско-политический труд. Обалдеть просто!

— И каковы же ваши идеи? — наконец, осторожно спросил Кант, имея при этом вид человека, слишком долго прожившего на этом свете, чтобы торопиться очаровываться.

Я уселся поудобнее и приготовился излагать свои мысли.

Вообще, размышления о некоем местном эквиваленте ООН приходили мне в голову уже давно. Мощная и авторитетная международная организация могла бы стабилизировать мир, удержав его от множества войн и прочих неприятностей. Но, раздумывая над этим, я пришёл к выводу, что ООН — это всё-таки слишком слабая структура. Необходимо более весомое объединение, обладающее своей территорией, собственными, не зависящими от государств-членов доходами, бюджетом, армией, гражданством и многими другими государственными атрибутами; в то же время по сути своей это должна быть международная организация, предназначенная служит арбитром во всех мировых спорах, высшей судебной инстанцией, а если надо — и мировым полицейским..

Поэтому я изложил Канту своё видение этого образования следующим образом:

— Представьте себе государство, одновременно обладающее и своей волей, и выступающее в форме конгресса других наций! Некое всемирное объединение, представляющее все народы, на основах справедливости и права; миролюбивое, но имеющее силу и способность доносить свои веления до самых дерзких и необузданных завоевателей. Ну, то есть, нечто подобное бывшему Мальтийскому ордену, но имеющее целью не борьбу с сарацинами, а установление всеобщего мира и процветания. Как вы находите такую идею?

Глаза престарелого философа зажглись.

— Признаюсь, я давно уже размышляю над таким устройством нашего мира, которое позволило бы избегать войн. Сначала я верил в благотворность единого мирового государства, некоей всемирной республики. Но, увы, Ваше Величество, исторический опыт человечества говорит о том, что существующие государства, а особенно — их властные элиты, не дадут возможности для построения мировой республики правовым образом.

Тут я с готовностью кивнул — идею создания единой всемирной империи я и сам считал очень вредной.

— Поэтому — тихим голосом продолжал философ — я пришёл к мысли рассматривать глобальную федерацию как правовой союз разных республик, что совершенно допустимо и для человечества как такового, и для граждан отдельных республик, и для руководителей существующих государств!

— Я совершенно с вами согласен! — радостно подхватил я. — Нет, единого всемирного государства мы не создадим: ведь все существующие правительства будут против этой затеи. Кроме того, надежда избавиться таким образом от войн совершенно несостоятельна — мы просто добьёмся того, что все войны станут гражданскими. Поэтому, имеющиеся государства непременно останутся, как они есть, за небольшими изъятьями. Однако, будет создано еще одно государство, примерно такого типа, как сейчас — Папская область. У него будет своя территория, сравнительно небольшая, состоящая из участков, переданных ему существующими правительствами. На этой территории будут жить граждане Всемирного государства; у него будут своя армия и флот.

Полагаю, что природа человеческого разума предпочитающего мирное устройство, основанное на верховенстве справедливых законов и права, возобладает над разрушительными началами агрессии и алчности, и «мировая федерация» как правовой гражданский союз народов займёт достойное место верховного органа, надзирающего за соблюдением прав человека и верным соотношением интересов наций.

Мы с философом ещё долго обсуждали эту идею, и так заговорились, что и не заметили, как настало время обеда. Пожилой слуга, заглянувши в кабинет, деликатно кашлянул и спросил:

— Не изволят ли господа отобедать?

— Право, не откажусь! — благодушно ответил я, страшно довольный ходом нашей с Кантом беседы.

Слуга исчез, а через некоторое время нас позвали за стол.

Обед философа оказался довольно скуден: капуста, картофель, балтийская салака. В тоске приглядываясь, чем же мне утолить молодой аппетит, я окинул взглядом буфет, и тут моё внимание привлекли запечённые, размерами напоминавшие перепелов птицы.

— А подайте-ка мне вот это… Да, спасибо. Это дичь?

Иммануил Кант вдруг смешался и даже покраснел.

— Это…куршские голуби, Ваше Величество!

— Вот как? Замечательно! Ни разу еще не ел голубей… Ну-ка, попробуем!

Однако, испробовав голубятину, я остался крайне разочарован. Сухое, жёсткое, почему-то пахнущее рыбой мясо оказалось совершенно неаппетитно. Тем не менее, с горем пополам мне удалось насытиться.

Поблагодарив хозяина за обед, я откланялся, пообещав прислать письменные разъяснения по своему видению основных черт Союза Наций (такое название я решил дать новому ООН).

На выходе меня встретил адъютант Барклая, Андрей Сергеевич Кайсаров. Заметно смущаясь, он вдруг задал мне вопрос:

— Простите, Ваше Величество… но известно ли Вашему Величеству, что Ваше Величество ели сейчас ворону?

От неожиданности я чуть не поперхнулся.

— Что? ВОРОНУ? Что за ерунда?

— Да, куршскими голубями здесь называют ворон!

Гм. Ну, если они это едят и до сих пор живы — наверное, это не так уж опасно. Но вообще следует усилить мою охрану и с этой стороны. А то — сегодня ворона, завтра — змея, послезавтра — мышьяк… лучше поостеречься!

* — немецкий эквивалент поговорки «стреляного воробья на мякине не проведёшь».

** — «К вечному миру» — трактат Канта 1795 года.

Бывший подполковник ГРУ, очутившись после смерти в теле 12-летнего Павла Судоплатова, заручился поддержкой Сталина и в полной мере использует свой опыт диверсионной войны в тылу противника, независимо от того, кто он и какой национальности. Начался 1920 год и позади разгром штаба Врангеля. Что же ждет нашего ГГ впереди? https://author.today/work/406512

— О, господи!

Франсуаза Жерар, супруга почтенного лавочника с рю де Бак, в отчаянии всплеснула руками.

— Мари, ты только посмотри, какая грязь кругом! И как нам это обходить?

Невысокая женщина средних лет, которую её подруга назвала Мари, задумчиво оглянулась сначала на огромную лужу, перегородившую им путь к «Чреву Парижа», а затем на дощатый забор, ограждавший какую-то стройку и столь некстати перекрывший им путь на возвышенное место, где они могли бы обогнуть эту досадную вымоину.