Чтение онлайн

– - Откуда нас знаешь?
– - Не верил я своим ушам.

– - Так дело житейское, -- пояснил наследник притона.
– - У жены троюродная племянница замужем за кумом сродной сестры свата дочери от первого брака двоюродного брата жены хозяина трактира "Собачья радость" в княжестве Старобока. Вот он по-родственному с оказией и сообщил об вас. Рад, безмерно рад встретить в нашей глуши таких людей!

Ей-богу, слухи в этом мире расходятся на много быстрей, чем круги на воде. Не переставая удивляться, я принялся за студень. Потом подали паштеты, отбивные из телятины сменили пироги с грибами и пошло-поехало. Наши желудки приятно тяжелели. В самый разгар веселья, едва почали седьмую или двенадцатую бутылку вина, в кабак зашел жуткого вида человек. Вращая глазами, коверкая великий и могучий русский язык, он спросил:

– - Кито хозяин?

– - Чего хотел?
– - разгрызая мозговую кость, щелкнул челюстями бдительный Евсей.

– - Насчет крыша прышел.

– -Чего!!!
– - Разом вскочили блатные.

– - Крыша говорю. Я думать два-тры рубля нормально, да.

– - Пахан, -- заорал Федор, -- держи меня, урою суку! Совсем джигиты обнаглели, то люляками накормить пытаются, а теперь еще и крыши по Руси раздавать взялись!

– - Э, без крыши никак, хороший крыша всегда нужен, ходи спокойно, за голова не бойся...

– - Он еще пугает!!!

Обнаглевшего жителя араратской долины выкинули в окно, вместе с рамой, все одно ремонт планируется, чего скромничать. Нашего гостеприимного хозяина в пот бросило.

– - Вы чего, мужики! Я бригаду армян нанял крышу в сарае перестилать. А это бугор их...

Получилось, прямо скажу -- некрасиво. Ну, чего сделано, того уже не воротишь. Пусть русский язык учит лучше, начнет нормально изъясняться -- перестанет в окна вылетать.

Насытившись, мы вышли во двор. Луну заволокло тучами, начал накрапывать дождь. Под крышей ближайшего сеновала нам отвели самые лучшие места (если такие вообще на сеновалах имеются), а что еще усталому путнику надо, кулак под голову и вся недолга. Утра вечера... сами знаете, намного хуже.

Глава 10.

Мне снился чудный сон: родная коммунальная квартира в серой пятиэтажке, кружка холодного пива с шапкой пены, шум спускаемой воды в унитазе и грызня вечно недовольных соседей.

Я улыбаюсь во сне, но сонное счастье длится не долго. Неясный шорох прогоняет видения прошлой жизни. Я понимаю -- в эту ночь их уже бесполезно искать. Кто-то настойчиво трясет меня за плечо. Я пытаюсь перевернуться на другой бок, но к тряске добавляется противный гнусавый голос, умоляющий проснуться. Приходиться разлепить веки. У изголовья тощенький мужичок, на покусанном оспой лице заискивающая улыбка.

– - Господин Пахан, извольте проснуться, стрельцы по вашу душу прибыли.

Я стряхиваю прилипшую ко лбу соломинку, сладко зеваю и лишь после того, как вывихнутая челюсть встает на место, интересуюсь:

– - Зачем?

– - Не ведаю, барин, -- лепечет мужик, отвешивая поклон.

– - Ступай, -- киваю я, -- скажи, сейчас буду.

Мозг после сна включается в работу с неохотой. Я тянусь до хруста в позвоночнике и по шаткой лестнице лезу с сеновала на грешную землю. После чердачных сумерек солнечный свет режет глаза.

У ворот два стрельца при полном параде: в руках бердыши, на боку сабли кривые, у одного поверх красного кафтана белая берендейка через левое плечо перекинута. Смотрят сурово, недобро, из-под бархатных шапок с меховым околышем на широкие лбы струйки пота сбегают. Делаю пару шагов навстречу. Спрашиваю:

– - Чего надо?

– - Велено на суд княжеский доставить, -- отвечает стрелец с берендейкой.

Сон с меня, как пух с одуванчика слетает. Голова становится ясной, а мысли тяжелыми и тревожными.

Как и полагается в таких случаях -- возмутился:

– - За какие такие грехи?!

Брови стрельца дрогнули, взметнулись вверх, под шапку. Такое чувство -- будто не я задал вопрос, а зажатый в его руке бердыш без разрешения заговорил. Служивый одарил меня взглядом, каким вдова усопшего мужа в последний путь провожает и, не скрывая удивления, сказал:

– - Известно за какие, тебя Паханом кличут?

– - Меня.

– - Стража донесла -- керосин тайно провозил.

– - И чего теперь?
– - Напрягся я.

– - За полтора литра, -- подал голос второй стрелец, -- штраф положен, рубликов пять, не меньше.

Я мысленно перекрестился: пять рублей ни пять лет. Перекрестился и почувствовал, как волосы подмышками шевелятся. Въехать-то в город -- мы въехали, а как выезжать будем? Вдруг снова досмотр. Если за полтора литра пол червонца, сколько же за баул Льва Соломоновича насчитают? Всю жизнь на Пиримидона бесплатно ишачить придется.

Сверху, от сеновала, раздался кашель. Я оглянулся. Кондрат Силыч, вытянув тощую шею, покосился на стоявшие под навесом пролетки и чуть заметно кивнул. Дышать стало легче. Увлекая за собой стрельцов, я поторопился выйти за ворота. Лишние глаза при уничтожении улик ни к чему. Надеюсь, у корешей хватит ума проделать все тихо и незаметно.

Шагая вслед за стрельцами, я задумался о коварстве судьбы. Нескладно как-то получается, стоит границу пересечь -- сразу в неприятности вляпываемся. Встречи с Пиримидоном я жаждал еще меньше, чем с Белобородом.

Тенистая улочка довела до княжеского подворья. Мощный особняк десятком окон глазел по сторонам. Меня провели мимо красного крыльца к неприметной маленькой двери. По крутой лестнице, заслонив лоб ладонью, чтоб впотьмах не набить шишек о низкий потолок, я поднялся на второй этаж и сразу наткнулся на крепкого шустрого паренька в синем камзоле с золотой вышивкой на подоле. Он окинул меня суровым взглядом и резко спросил:

– - Имя?

– - Пахан.

Молодой служка пошелестел бумагами и строгим чуть хрипловатым голосом произнес:

– - Ваше дело назначено на одиннадцать, ожидайте.

– - А адвокат будет?
– - поинтересовался я.

Малый снова уткнулся в бумаги, холеный палец пару минут елозил по строчкам.

– - Нет. Такого сегодня не судим.

Я сел на лавку, стрельцы устроились рядом. Мимо провели бледного купца. У сводчатой двери в судебный зал торговец схватился за сердце, конвоиры безжалостно втащили его внутрь. Я украдкой нащупал в кармане посольскую грамоту, с ней как-то спокойней пред князем ответ держать.

Суд над купцом длился пять минут. Бедолагу вывели под белы рученьки и потащили на конюшню. Купчина горестно бормотал:

– - Но почто плетей-то? Почто? Я ж не специально боярину телегой ногу отдавил. Почто?! Пусть мне оттопчет...

Конца причитаний я не услышал, настал мой судный час. Стараясь выглядеть серьезным, я с опаской вошел в судебную комнату. У открытого настежь окна, развалившись в мягком кресле, скучал Пиримидон. Сбоку от него за маленьким столом примостился давешний служка. Больше сидячих мест не было. Паренек раскрыл рот, вместо слов с губ сорвался хрип, парень кашлянул и виновато произнес: