Чтение онлайн

– - Западло в одиночку жрать!
– - Рявкнул я.

– - Так это ясно-понятно, -- кивнул Подельник.
– - Коли не западло -- на общак!
– - Швырнул он посылку в центр комнаты.

И тут, тихо охнув, поднялся с нар Евсей. Лицо сделалось белее мела. Медленно повернулся к нам.

– - Братцы! Простите Христа ради! Я ж Фраер, а не лапотник какой. На общак!
– - Поставил он второй мешок рядом с Федькиным.

Пировали долго, пока снова не загремел засов. В камеру бочком протиснулся Кузьмич. Держался осторожно, старался не подставлять спину. Разомлев от обильного угощения, мы не удостоили его даже взглядом. Тюремщик втащил в комнату стол с табуретом и бесшумной тенью выскочил обратно. Лица корешей помрачнели.

– - Никак дьяк Ивашка заявиться, -- сделал предположение Евсей.

– - Ага, для чего ж стол еще нужен, -- согласился Ванька.

– - Может, сразу его на хрен пошлем?
– предложил Федор.

– - Сразу не удобно, все же духовная особа, -- печально заметил Фраер.

– - А вы его в Гондурас пошлите, далеко и вполне прилично.
– - Посоветовал я и начальственным голосом добавил: -- Ну-ка, граждане арестанты, колитесь, что это за личность такая, что трепещите пред ним, как лист на ветру.

От крика заложило уши.

– - К Старобоку в доверие втерся...

– - В грамоте силен, читать писать может, а уж как умен!

– - Пропадут червонцы в казне, он по деревням, со всеми ласков, нос сует всюду, а сам карябает на листочек, а потом требует, чтоб крестик поставили, мол, с моих слов писано верно...

– - А опосля секут мужиков почем зря...

– - Ежели рубль сунуть, любое дело замнет, а за три -- с твоего обидчика взыщет.

– - Ох, братцы, чую, не к добру это, -- закончил Евсей.

– - Век воли не видать!
– - Согласились с ним остальные.

Ивашка оказался на вид не таким уж и грозным. Высок и при этом очень худ, словно жердь не ошкуренная. Козлиная бородка не скрывает подбородка. Глаза маленькие, рот кривит. Выложив письменный прибор, дьяк поправил рясу, перекрестился и лишь затем удостоил взглядом узников.

– - Покайтесь, дети мои, ибо безгрешных здесь не держат.

Начало проповеди многообещающее. Ни "здрасти" тебе, ни "пожалуйста". Кайтесь и все! Еще бы знать в чем. Напомнив друзьям, что чистосердечное признание -- прямая дорога в тюрьму, где собственно мы и находились, я решил брать быка за рога.

– - Разрешите вопрос, ваше преосвященство?

– - Для того я и пришел, что б развеять сомнения в душах заблудших овец.

– - Скажите, как духовное лицо, как наставник молодежи, почему в наш просвещенный век, когда сумма квадратов катетов равна квадрату гипотенузы, находятся оптимистические личности, катастрофически отрицающие абстракцию?

Ивашка дернулся и замер. Но он был действительно умен и через минуту выдал ответ, достойный войти в аналоги любого учебника философии.

– - Оно, конечно, оно действительно, что грешно, то соблазнительно и никогда не было так, что бы что-нибудь было и не кому за это не было, а случись оно что, вот тебе и, пожалуйста!

Стало понятно -- такого голыми руками не взять. Необходимо присмотреться к этой божественной немощи. Дьяк удобно устроился за столом, взял перо и преступил к допросу:

– - Жалоба на вас поступила, касатики мои, от смотрителя столичной темницы Пройдохина Куприяна Кузьмича. Чего буянить изволите?

– - Да он первый начал!
– - Заблажил Васька.

– - Ну-ка -- ну-ка, -- заинтересовался дьяк.

– - Вместо обеда помои принес!

– - Ай-я-яй, -- огорчился Ивашка.
– - Люди, можно сказать, света белого не видят, под замком сидят, а этот негодяй на пище экономит. Говори, говори, милок, я пишу.

– - И пиши, -- встрял Ванька.
– - Гостинцы из дома не передал, а там блинчики со сметаной, кулебяка с мясом.

– - Грех-то, какой, ох изверг, -- сокрушался дьяк, макая перо в чернильницу.
– - Это ж надо додуматься, блины со сметаной запретить. Да я ему... А вы не молчите голуби, дальше-то, дальше...

Мне стало жаль Кузьмича, не так и плох надзиратель. Сами на рожон лезли, в блатных заигрались, а Кузьмичу расхлебывай. Дьяк рапорт на трех листах накатал. Попрут мужика с работы, а может и плетей всыплют.

– - Вот и все, соколики, -- произнес Ивашка, закончив писанину.
– - Как есть, слово в слово, буковка к буковке. Князю лично в руки передам. Накажет супостата по всей строгости. А вы, ребятушки, крестики поставьте по неграмотности, дабы силу бумага имела. Все тут обсказал, не сомневайтесь.

Взял я перо, на душе гадко, придвинул лист и замер, как памятник Дзержинскому на Лубянке. Ну и ловок дьяк. Читаю и слюной давлюсь:

"ДОНОС

Великому князю Старобоку, божьей милостью повелителю града Северца, а также тридцати деревень, двух хуторов и прочее и прочее...

Спешу донести -- раскрыт государственный заговор. Братья Лабудько Василий и Иван, подбив на нечистое Федора, сына Калистрата Сыромякина, Евсея, внука колдуньи Агаты, а так же пришлого Сашку Мухина, удумали тайно разграбить казну.

Посему мной приняты срочные меры. Заговорщики выявлены и посажены в темницу, где и покаялись в содеянном.

При раскрытии сего преступления потрачены на благо государства все личные сбережения, а именно -- тридцать рублёв и семьдесят две копейки. Не прошу для себя награды, праведным воздастся свыше, надеюсь на справедливое возмещение долгов, дабы иметь крохи на хлеб насущный.

С гневом выдаю злодеев на княжеский суд и предлагаю: Федьки и Евсею рубить головы, Ваську с Ванькой перед обезглавливанием высечь, а выше означенного Сашку Мухина -- сечь до и после казни, чтоб другим в пример стало.

Вина сих лиц установлена, с чем они полностью согласны и заверяют сей документ собственноручными подписями.

Ваш писарчук и по совместительству верный слуга, дьяк Ивашка".

Меня бросило сначала в жар потом в холод.

– - Ты чего тут нацарапал, козел плешивый!

– - Никак грамоте обучен...
– - растерялся писарь.
– - Так предупреждать надо! Один секунд и все исправим.

Ивашка выхватил новый лист и принялся строчить, как Анка-пулеметчица из чапаевской дивизии.