Чтение онлайн

– - Э, хромоногий, а где Григорий, Ольгин который, уже час почитай ждем?
– - Вместо "здрасти" наехал Евсей.

– - А нет больше Григория!
– - Запричитал мужик.
– - Повязали его бабы, только и успел сыночек крикнуть, чтоб я к омуту бежал. За чем -- не знаю. Рвут его, по волоску раздергают!

– - Как это раздергают?
– - Занервничал Федька.
– - А бутыли с первачом обещанные где?

– - На поминках увидите, -- скулил мужик.

– - А как же пойманный сом?
– - Пискнул Антоха, но мужик отмахнулся:

– - А чем ты, какой сом! Гришке еще ни рук, ни ног не ломали, а ты -- сом! Сом -- это рыба! За него пострадать надобно. Сколько годов изловить не можем, а Гришка раз -- и с первого захода. Врите люди добрые, да не завирайтесь.

– - А ты нас на враках поймай сначала!
– - Взвился Евсей.
– - Ты хоть раз слышал, чтоб блатные врали?

– - Нет, -- честно ответил мужик.
– - А кто это?

– - Это те, кто по понятиям живут, по совести. Мы это! А вон Пахан, -- указал на меня Фраер, -- самый главный, он не то, что сома, дьяка любого в дугу согнет! А за оскорбления ответишь, щас как стрелку забьем...

Кондрат Силыч, видя, что Евсей раздухарился на полную катушку, перевел внимание мужика на себя.

– - Я тебе, мил человек, так скажу: сынок твой тут не приделах, он в одного и лягушку может, не словил бы, да везение у него такое -- мы рядом оказались. А с нами кого хочешь поймать можно. Гляделки-то разуй!

Кореша расступились и мужик заметил наш улов. Сотворилось чудо, Гришкин папа отбросил копыта, в смысле костыли, и на своих двоих подскочил к сому. Над поляной на миг повисла тишина, а затем уши заломило от рева.

– - Свершилось! Слава тебе Господи! Свершилось!!!

– - Да не ори ты так, листья с деревьев сносит, -- не выдержал Евсей.

– - Свершилось!!!
– - Не сдавался мужик.
– - В деревню сома тащить надо. Срочно! Иначе изувечат Гришку. Бабы не мужики, на руках-ногах не остановятся.

Легко сказать -- тащить, а как? Триста килограмм сомятины это не банка шпрот. Шкура у сома гладкая, вся в слизи, уцепиться не за что. Васька с Ванькой ухватились за жабры, воздух от усердия попортили и успокоились. Лежит рыбина на траве, совести ни в одном глазу, хоть те и рядом валяются. Гришкин папа костылем вышиб. Хотел еще усы сому откусить, да Кондрат Силыч вмешался:

– - Хорош издеваться, он хоть и трагически погибший, но все одно -- тварь Божья.

– - Конечно тварь, сколь годов над нами изгалялся. Отец мой через него чуть калекой не стал, я ноженьками до сей поры маюсь, а что сыну достанется -- подумать страшно.

– - Суй костыли под брюхо, ухватимся с двух сторон, глядишь и допрем, а то и впрямь Гришку на сувениры разберут.

Первые сто метров пробежали рысцой, следующие шагом, потом пришлось сделать перекур. Мы б и больше пробежали, если б Гришин папа за хвост не держался. Так и вошли в деревню, сом на костылях, папа на хвосте, мы с пеной на губах.

– - Прямо, хлопцы, прямо.
– - Командовал гадский папа.
– - У нас одна улица, блудить негде. Как до колодца дотащите, стало быть, и приехали.

Хорошо ему рулить. За хвост держаться -- не бревна таскать. Передохнули и дальше. Улица-то одна, да конца-краю ей не видно. Пока до колодца дошлепали -- потом изошли. Я мизинец сбил о какой-то камень. Кузнец Сорока штанину оторвал.

– - А где народ-то? Сколь тащим не одной живой души.
– - Переведя дух, поинтересовался Кондрат Силыч.

– - Известно где, глазеть пошли, как сына мово бабы увечат, -- подбирая костыли, пробурчал Григорий-старший.
– - Я им щас устрою, я им такой аргумент предъявлю, все село трезвыми два года ходить будет!

– - Мы с тобой!
– - Заорал Евсей.

В конце улицы, у поваленного забора, бушует митинг. Кричат и буянят только женщины, мужская часть населения сгрудилась через дорогу. Стоят Гришуки, усы обвисли, на рожах черным по-белому писано: "Прощай брат Григорий, встретимся в следующей жизни". Жалко им Гришку, а вмешаться боязно, бабы разошлись не на шутку. Из общего гомона женских голосов выделяется несколько, особо звонких, яростных и стервозных.

– - Оль! Где энтот хорек спрятался?

– - Да в сараюшку к хряку залез и дверь заложил.

– - Может поджечь?

– - Да ты что, Мань, хряка жалко.

– - Ничего, девоньки, хряк проголодается и сожрет его к чертовой матери.

– - А если Гришка раньше жрать захочет? Возьмет и загрызет кабанчика.

– - Господи! А хряка-то за что? Он же не виноват.

У меня мурашки по коже. Нутром чую, еще немного и смертоубийства не миновать. С десяток баб кинулись к соседнему дому, где у забора лежало бревно. Гришкин сосед в миг просек ситуацию. Он рухнул на бревно, обхватил лесину руками и ногами, прилип к стволу, как магнит к железу, хоть пилой вместе с деревом на чурки пили -- не отодрать.

– - Ах, ты гад!
– - Заорала плюгавая бабка.
– - Лучше б ко мне так прижимался. Взяли девоньки!

Девоньки послушно схватили бревно, взвалили на плечи и помчались вышибать дверь. Испуганный сосед орал благим матом, но отцепляться было поздно. Бабы перли к сараю, как Гитлер в сорок первом на Москву. Если упадет, затопчут и не заметят. Кореша вместе со мной на парализованных ногах едва успели отскочить в сторону. Это вам не стража Волыни -- страшно. Но все же нашелся смельчак -- папа Гришкин. Размахивая костылями, он бросился в самое пекло. А чего ему бояться, это у нас все конечности целые, а у него на весь организм пару ребер не тронутых осталось. С таким здоровьем любой рискнет.

Неугомонный папа выбрал в толпе рослую девку с могучей грудью и от души приложился костылем меж лопаток. Что интересно -- спина у бабы дугой выгнулась, а грудь даже рябью не пошла. Девка охнула и нехотя так, с ленцой, оглянулась. Большие глазища впились в Гришкиного папу, как прожектора во вражеский самолет. Разглядев обидчика, молодуха зло выдохнула, аж челка на лбу вздыбилась и без бигудей в кудри свернулась. Чуть полные руки уперлись в крутые бока и грудастая, все еще хватая ртом воздух, зло выпалила:

– - Чего застыл, как хрен среди морковной грядки, ты и второй костыль уж ломай, пора на протезы переходить.

– - Ольга, охолонь!
– - Заблажил папа.
– - Муж твой геройское дело сотворил, сома изловил.

– - Ой, не брешите папа, для здоровья вредно.

– - Христом Богом клянусь! У колодца лежит. Пусть соседская корова сдохнет если вру!

– - Э! А че это сразу моя!
– - Заверещал вросший в бревно сосед.

– - Ну, чего бабы?
– - Поинтересовалась Ольга.
– - Пойдем глядеть, или сначала Гришку мово придушим?