Блатные сказочки
Шрифт:
Спаситель в немощной плоти человеческой был слаб и обливался кровавым потом. Еле взошел он на роковую гору, а разбойники, оба мужики дюжие, стоят возле да еще усмехаются.
Один, тот, что взял деньги, усмехается невесело:
– А это я спер те денежки, за которые Тебя продали. Да, видно, прокляты они, коли висеть мне между небом и землей!
А другой смеется злобно:
– А я того гада пришил, что Тебя продал. Да, видно, в самом деле проклят он, коли я сгорел.
Первый шепчет:
– А правда, что Ты - Сын Божий?
– И надежда в его глазах.
А второй плюется:
– Какой Он Сын Божий! Ты посмотри на него, на доходного! Если Он Сын Божий, пусть спасет себя и нас. Эй ты, Царь Иудейский, попроси за нас своего батьку!
Договорить им не дали, схватили палачи и распяли на крестах, в руки-ноги гвоздища вогнали и водрузили кресты. Тем та казнь была страшна, что боль адская, невыносимая и от боли той человек погибал, сердце не выдерживало.
Муки нестерпимые, корчатся распятые на крестах. Злобный разбойник хулит Спасителя, все отчаяние предсмертное на Него изливает:
– Ну Ты, Спаситель, спаси же! Сойди с креста, видишь - загибаемся... Не можешь? Значит, никакой Ты не Бог, разве Бог такое над собой позволит? Ты обманщик, Ты хуже меня, я честно грабил и убивал, а Ты всех обманывал, будь проклят...
А благоразумный разбойник смотрит на поникший Лик Спасителя, видит, как разливается вкруг Лика Его нездешнее сияние, и вопиет:
– Я верю, я верю! Ты - Сын Божий! Ты пришел пострадать за нас, за всех битых и распинаемых и умереть вместе с мучимыми. Да будет воля Твоя! Молю Тебя: слово, одно лишь слово скажи!
И тогда поднял Распятый голову, нездешней силой сверкнул Его взгляд, и ласково сказал Он:
– Брат мой!
И тогда из последних сил возопил разбойник:
– Люди! Что вы делаете! Смотрите: вы распяли самого Сына Божьего! Он всего себя отдал за нас! А вы?! Что вы наделали!!!
И страшный раскат грома раздался, и земля и небо всколебались.
– Свершилось!
– произнес Спаситель, голова Его поникла, и дыхание отлетело от уст Его.
Подъехал на коне воинский начальник, взглянул на Распятого.
– Подох вроде, - и на всякий случай ткнул Его копьем против сердца. Немного крови только вытекло.
– Бей и меня!
– крикнул благоразумный разбойник.
И его пронзил копьем центурион.
– Отпусти, начальничек!
– молит злой разбойник.
– Век буду Бога молить!
– Ах ты падло!
– говорит начальник, и его копьем. Вот и все.
А теперь задумаемся, братики, над сказанным. О чем у нас речь шла? О предательстве Иуды и о двух разбойниках, злобном и благоразумном.
Нет на свете ничего хуже предательства - предающему нас лучше на свет не родиться. Все с этим согласны? А самое худшее предательство то, которое совершается по любви. Это вот как надо понять: Иуда так возлюбил Учителя, что ничего и никого знать не хотел, а только себя самого ревновал в единственные избранники. Сузилось его сердце и не смогло вместить всей полноты изливаемой на всех Божественной Любви. И ради сохранения своей единственной любви, которой не допускал он делиться с другими, предал он Самого Любимого.
Это как бы еще примером пояснить... Вот, допустим, любишь ты народ и хочешь осчастливить весь род человеческий, а ради этого надо тебе убить или предать - что одно и то же - какого-то человека, или несколько, или побольше. Иначе как писатель наш Федор Михайлович Достоевский сказал: замучить ребеночка, агнца невинного. А все ради любви, ради высоких мыслей. Теперь-то вы поняли, в чем ныне Иудин грех и на ком он? А мы, здешние, сострадаем с Тем, Кто по Иудину доносу был распят. Мы - с Христом, они - с Иудой.
В апокрифе нашем Иуда представлен вором, человеком отверженным. Не гнушался и такими людьми наш Спаситель и не осуждал их, говоря, что пришел не судить, но спасти мир. Призывом своим исторгал Учитель его, Иуду, из греховной жизни и открывал пути преображения, и много мог успеть ученик, если бы не возревновал в сердце своем. Это мы, грешные, смеем судить друг друга по суете, Бог же судит по чистоте сердец наших. Мария Магдалина была прежде блудницей, однако первой сподобилась видения Воскресшего. Нет зазорного в том, что преодолено раскаянием. По вкусу мои слова? Тогда слушай дальше.
То, что и вору-разбойнику открыты пути спасения, показывает пример благоразумного разбойника. Много он прежде зла содеял, много малых сих от него слезами и кровью умывались, и знал он, что за все злодейства ему награда справедливая. И вдруг видит, что рядом с ним распинают неповинного, который добровольно принял на себя все грехи мира. Ощутил он сердцем Его Божественное Страдание и поверил в него. Всю жизнь не верил ни в Бога, ни в черта, а в последний миг, когда времени жизни не осталось, раскаялся во всем и принял Господа. За то и был спасен.
И не отверг его Спаситель, потому что принимает Он любую заблудшую душу и только злобу адскую, превозношение во злобе отвергает. Тут вот в чем дело, если к вашему случаю применить. Смотрят иные добрые люди на вашего брата, вора-разбойника, и говорят: разве это люди? Зверь добрее, а этот - детишек малых резал, стариков беспомощных по головам бил, да и не за копейку несчастную, а от злобы, в нем кипящей, необъяснимой. Что же, он - человек? Что ж: вы-то, которые терзаете тех, кто слабее и беззащитнее, люди? Не по вкусу теперь мои слова? Дальше слушай, не пугай, я как правду понес - не остановлюсь, хоть режь. В другое время что хошь со мной делай, а пока дай сказать.
Вот и говорят про вас: это не люди, нелюдь это. А вы сами, зная, что никто вас за людей не считает, говорите: только мы и люди, а все остальные - дрянь всякая, фраера, мужичье. Мы ваших законов не признаем, у нас свои законы! Если по вашим законам надо людей жалеть, то мы никого не жалеем; если по вашим законам надо помогать друг другу, то мы никому не помогаем; если по вашим законам надо любить ближнего как самого себя, то мы никого не любим и самих себя. Вот и получается, что, на вас глядя, обычные люди говорят - это не люди, а вы, на них глядя: они не люди, мы - люди!