Чтение онлайн

И тут-то и произошло...

Отворяется боковая дверь, и входит другой такой же, во френче, в сапогах и с дымящейся трубкой. Все окаменели, опупели просто. А два гуталинщика стоят и друг в друга смотрятся, как в зеркало. «Здравствуй, дарагой!» - говорит один, а другой ему зеркально: «Дарагой, здравствуй!» - и руки друг другу пожали. Кое-кто из высоких людей чуть не свихнулся.

Наш высший первым опомнился, как закричит: «Бей самозванца!» - и на второго гуталинщика кинулся, а другие его защищать. Один из высоких то ли со страху, то ли с куража вскочил на стол, кричит: «Да здравствует Великий Гуталинщик!», а другой его стулом, орет: «Долой Гуталин! Да здравствует республика!», а третий второго графином по башке - и пошло! Кто-то догадливый свет выключил, и такое там в темноте пошло - уму непостижимо. Мутузят высокие люди друг друга по чем попадя - у каждого на всех свои затаенные обиды, сводит счет каждый со всеми. Такой мордобой идет - как в киношке «Веселые ребята», что недавно в зоне показывали. Ну да там тоже свои «веселые ребята»... Самый высший похитрее других - стравил псов, а сам залез под стол, правда, кто-то его за ногу цапнул, он его каблуком по зубам, отбился. Крик, треск, шум, вой страшные, слов человеческих не слышно, один рык и визг звериный...

Вспыхнул вдруг яркий свет, растворяются высокие двустворчатые двери, и, четко печатая шаг, входят две шеренги отборных молодцов, а меж них сам, подлинный Великий Гуталинщик! «Здравствуйте, товарищи!» - говорит усмехаясь. Тут высшие люди и вовсе обалдели: сразу три! Наш начальник из-под стола выполз, его увидел, закричал: «Нет, нет, слишком много гуталина!» - и обеспамятовал.

Очухался в своей машине, как будто все в порядке - уж не приснилось ли? Вот и знакомое здание, машина подкатывает к подъезду, часовые берут под козырек. «Ну, - думает, - обошлось!» Идет по лестнице парадной, подходит к своему кабинету, открывает дверь...

Сидит в его кресле его бывший заместитель. Бывший начальник садится на стул возле стола, новый молча подвигает ему коробку с папиросами: кури, мол, напоследок. «Ладно, - говорит бывший, - твоя взяла. Одно скажи; где ты второго гуталинщика взял?» - «Актера нашел».
– «Ты на всяк случай учти, он тебе тоже не простит».
– «Там посмотрим. Говори свое последнее желание».
– «Дай мне стакан коньяку и книгу про трех мушкатеров».
– «Это, - говорит новый ласково так, - можно. А ну, Рябой, дать ему закусить!»

Что с двойниками-гуталинщиками стало? Актера, понятно, разгримировали и отправили куда-то - с концами. А чистильщика Вано привезли вовсе в неведомое место и представили самому Гуталинщику. «А ну подойди!» - говорит. Встали перед зеркалом - две капли. «А типерь пачисти мине сапоги». Ассириец проворно - чищим-блищим-лакируем - навел глянец, смотреться можно. «Харашо, - Главный говорит, - будешь мине сапог чистить и еще кой-чего...» А кой-чего - вот что.

Скажем, надо Великому постоять перед демонстрацией, дело это долгое - ноги затекут. Тут-то подменитель и потребен. Стоит себе и рукой машет, а кто он на самом деле, даже близстоящие не догадываются, а спросить не смеют. А иные говорят, двойник за него и доклады читает - хитро ли шпарить по бумажке? Так что вовсе теперь непонятно - он или не он - а нам, в сущности, какая разница?

Растормошилось все и успокоилось. И бывшие, и высшие - все куда-то подевались. Остались лишь сам Великий и еще рабочий парень Ваня. Забыли мы про него, а он себе, пока вся каша варилась, был жив и здоров.

Идет как-то Ваня выходным днем, отлегло у него с души, утро солнечное, веселое, народ снует, девчонки в легких платьицах бегают - хорошо Ване, радуется он, что зайдет сейчас в магазин, возьмет мерзавчик, а потом в парк культуры, с Марусей на лодке кататься по пруду. Все как месяц назад было. Подходит к трамвайной остановке - нет уже на углу злополучного гуталинщика. «Вот и хорошо, - думает Ваня, - из-за него я нарвался, да теперь дело прошлое...» Только так подумал и оторопел: надо бы бежать, да ноги будто к асфальту прилипли. Стоит перед ним тот самый в клетчатой кепочке и рубашечке-футболочке, физкультурник. «Что, Ваня?
– насмешливо спрашивает.
– Небось в магазин правишь мерзавчик взять? А потом, небось, в парк культуры целишь со своей Марусей?» - «Да, - покорно соглашается Ваня.
– А вы откуда знаете?» - «Органы все знают. А ты думал, простота, что скрылся? От нас не скроешься, просто не до тебя было. Живи пока, Ваня, ходи себе, гуляй до поры на воле, а про нас не забывай!»

И вам всем того желаем, чтоб гулять на воле, а с физкультурниками не встречаться!

Да, вот еще... Гуталин-то сапожный теперь так не называется, чтоб соблазну не было, а «крем для обуви». Даже здесь исхитрились, переименовали...

КОЛДОВСКАЯ ИСТОРИЯ

Ой, блатненькие, спасите, ой, родненькие, помогите! Гонится за мной Васька-дурак, да не просто так! Ой-ой! Блатной нож, меня не трожь! Ой, да что это?! Доходягу пырнул! Вместо меня - его... что же это делается, Господи! Чтоб человека так просто, ни за что! Скрутили Ваську, повели... Ох, дай дух перевести, чуть жив остался...

А вот из-за чего... Глуп он, Васька, глуп, как бабий пуп. Пристал ко мне как банный лист. Вишь, понравилась ему одна краля, известная вам маруха Сонечка-Птичка. Бабенка с фокусами, себе цену знает, куда такому Ваське: рожа у него рябая, оспенная, вид никакой, прозвище его меж вами - Сопля, и захотел же такой сопливый блатной вашей королевны добиться! Сонечка, сами знаете, на воле в мехах разгуливала, за актрису себя выдавала и свободно сходила, к богатым фраерам имела доступ, ну и, натурально, обирала их до нитки. Одним словом, хипесница высокой марки. Перышки у нее яркие, порхала по цветам удовольствий, выражаясь метафорически, за что названа Птичкой. Какие люди ее добивались! (Ведь вы себя людьми называете.) А она как птичка вьется, да в руки не дается. Где уж тут дураку Ваське преуспеть, у него и блатных-то подвигов всех, что сторожа магазина пришил да тут же и сгорел. Но втемяшилась в пустую башку затея.

Стал он меня обхаживать, подаяния приносил, а сам просит: «Напиши ей, заразе, такое письмо, чтоб она, курва, враз ниц пала. Ты словами кого хошь уговоришь».
– «Где уж мне, - отвечаю, - если со следователем не уговорился!» Все ж написал дураку письмо. Содержание такое: «Прекраснейшая возлюбленная моя! Ввек мне свободы не видать, а тебя одну только. Свет очей моих ясных, птичка прелестная, маруха бесподобная! На острие ножа своего блатного клянусь быть с тобой навеки в любви воровской, законной...» Многонько там всякой чепухи было понаписано, а Ваське нравилось, на то он дурак, сопля. Возликовал Васька и тут же побежал относить цедулю. Приходит в женбарак, а там у Птички в ее гнездышке, на нарах то есть, сидит Леня-Красавчик. «Тебе чего?» - спрашивает. «Да ничего... я так...» - Васька струхнул. «Ну и не воняй тут, сопливый!» - Ленчик ему, а краля-птичка хохочет.

Васька опять ко мне: помоги-де ему извести соперника, слова, мол, я такие должен знать, заговорные, за колдуна, прости Господи, меня засчитал - вот дурак! Смех меня разбирает, а как откажешь?
– чего недоброго, ножом пырнет. «Ладно, - говорю, - знаю и разные заговоры, только произносить их не могу как человек православный. Я тебе их напишу, а ты сам колдуй втихомолку». Ваське это понравилось, стал он по все дни талдычить мои писульки. Долго талдычил, думал я, надоест ему или поумнеет, а все от дурака мало проку. Подловил он меня за бараком, нож сует. «Не помогают твои заговоры, говори такой, чтоб немедленно подействовал!» Что делать, ведь пырнет по дури! «Чего, - говорю, - ты мне-то ножом грозишь, ты своему сопернику погрози!» - «Как ему погрозишь, у него финка на вершок длиннее. Ну говори».
– «Есть, - говорю, - самый последний и самый страшный колдовской заговор. Возьми соль, кинь сзади на своего соперника и прошепчи: "Как исчезает сия соль, так да исчезнет мой соперник". Повтори. Да не "сса в соль", а "сия соль"!»

Пошли обедать. Видит Васька - сидит в столовой Ленчик, жрет баланду, аж за ушами трещит. Ваське бы дураку тихонько подойти и незаметно малую щепотку соли ему на спину кинуть, а он, как есть дурак, схватил всю солонку и на того сыпанул. Ленчик вскочил, как свистнет Ваське по уху! А тут за соседний стол бригада усаживалась, только они свои миски расставили - Васька на их стол и полетел с катушек - стол свалил, баланду разлил, всю бригаду накормил. Бригадные - за Ваську! Вырвался он от них - харю ему набок своротили, и за мной, да тут доходяга подвернулся. Доходягу в лазарет, Ваську в карцер. Вот к чему мои шуточки-то привели... Может, он помирает, тот доходяга, а грех на мне лег, и не замолить его ничем... Узнал бы кто, ребята, право, что с доходягой-то, а то не по себе мне и на рассказ не потянет...

Вот ведь оно как, даже в шутку нельзя с колдовством соприкасаться. Все мы с вами в колдовство не верим, кроме таких дураков, как Васька, а всегда так бывает - чуть коснулся черных сил, дела выходят нехорошие. По себе знаю, не по Васькиной глупости только, сам за черноту сел. А случаются вещи и вовсе удивительные. Прибыли к нам с последним этапом мужички-бородачи не более не менее как за колдовство! Как так - никто не поверит, чтоб в нашем распрекрасном веке при науке и просвещении, да и статьи такой в УК вроде бы нет. А ведь случилось! Послушайте, как было.