Чтение онлайн

Но дело на том не кончается. Ученые мудрецы стали соображать, как бы получше пограбить награбленное, поелику собственность есть кража. Вот ты, простой вор, залезешь к собственнику и унесешь что сможешь, так тебе за это суд и расправа, а надо по-ученому так сделать, чтоб и богатство раздуванить, и над проклятым богачом расправиться, и чтоб тебя за это похвалили. Работа чистая, рук марать не надо, фомками-отмычками не орудовать, а только книжечки пописывать да слова разные придумывать, к примеру, не вор, а экспроприатор, не грабеж, а экспроприация. Думали и надумали, как сделать то, что у Гришки-Стеньки-Емельки сорвалось.

Перво-наперво объявили, что грабить награбленное не только хорошо, но и справедливо. Вор только для себя старается, а мы-де для всех - вроде как Стеня горстьми золото швырял. А во-вторых, все дозволено, все средства для цели хороши, чтоб произвести эту самую экспроприацию. Ну а потом, как произведем и всех экспроприаторов экспроприируем, останемся как бы связанные круговой порукой - в законе вроде - и на куче награбленного, то бишь экспроприированного, начнем все вместе богатеть и счастливлеть и уж больше не воровать!

Прямо так, может, и не писалось, но подразумевалось. Да мало кто понимал, что одно это дело с Гришей-Стеней-Емелей, а попробуй скажи - такой крик подымут, как ваш брат на базаре: «А ты видел? А ты докажи!» Мы-де за народ, мы-де за справедливость! А те, самозванцы-воры, тоже ведь не против народа? Видишь, что жулят, а сказать не смеешь. Потому что по высокому классу все делается и очень уж чистенько. Ведь кто по копейке крадет - тот вор, а кто весь мир задумал украсть, он кто? Гений, не иначе...

Стало быть, мы вот о чем говорим... Дай-ка еще матросского... Скопляется некое богатство, государственное ли, частное ли, и всякое посягательство на него по старому закону есть воровство. Таков закон, и Прокурор Истории суров. Но всегда есть Адвокат Истории и найдет смягчающие по человечности обстоятельства, что такова-де жизнь несчастная, что отчаяние толкает к самовольству, и много всего наговорит, а хоть и от нужды - ведь воровство?

Один человек схватил было жуликов за руки, да отбились, извернулись. Сам-то он поначалу тоже полагал, что собственность есть кража, за то и в каторгу пошел. Всякого в неволе насмотрелся, многое передумал и понял он, братцы блатненькие - тут я вас обрадую, - что вы, то есть предшественники ваши, самая смелая и талантливая часть народа, только не туда повернутая. А когда вышел на волю, посмотрел на других, которые по книжкам орудовали, нашел много общего и понял, что это тоже самая решительная и тоже талантливая часть народа, и возьмут они верх, чего не дай Бог! Победят же через преступление, через море крови, через слезиночку замученного ребеночка. Все им будет дозволено и оправдано, потому что исстрадался народ и жаждет бунтовать. Но ничего не получит народ, потому что после бунта новые, пришедшие во имя свое, еще круче скрутят его, так что прежняя немилая жизнь покажется райской, и не царство свободы наступит, а царство зверя. А возглавит все дело новый Великий Самозванец, которому, вроде сказочного Ивана-царевича, прежнего дурачка, все царство-государство само в руки свалится.

Так оно и вышло. Множество больших и малых самозванцев заворовало по Руси великой. Иные из них и не знали, что они самозванцы, а были таковы. Это прежде годилось, когда простоват был народ и легковерен - царское имя взять. Ныне объявляют себя великими благодетелями человечества или великими страдальцами за народ, страдают и погибают даже. А ведь самозванство это и есть - самочинно себе звание присвоить наивысшее. Царевичем-то куда скромнее объявиться!

А, потом, как издревле водилось, доставили к нам из дальних земель Великого Экспроприатора, нашего Иван-царевича желанного (похож он, конечно, на царевича был, как ворона на паву!). Столько других до него на разграб поработало, что ему ничего не оставалось, как только в руки принять, что само шло. Власть шла. Тут уж промашки не допустили, слабинки не дали. Осуществили великую самозваную истину, чего ж боле. А что истина та в Тришкиных отрепьях - мало кому даже из них вдомек.

Вот так и получилось, братики-ворики, что не заметили мы, как нас самих своровали. Да не то что Россию, на весь мир замахиваются. Удивления тут нет. Вот вы, мои препочтенные, бывает, удастся вам одно дело, второе затеваете, а там и дальше аппетит приходит, пока не завалитесь. Думает голова: в одном месте сошло, ну и в другом сойдет. Ну накрыл ты кассу - чтоб тебе завязать, жизнь свою устроить, нет, опять ведь лезешь из огня в полымя. Что тебя тянет? Вот ты скажи. Говоришь, интерес?
– верно. А ты? Ну матерись, шут с тобой. А ты что скажешь? Верно, никак ты иначе не можешь. На то и вор, чтоб воровать. Воровское дело, оно затягивает.

Не нравятся тебе такие сравнения? Тоже верно. Для честного вора они очень даже обидны. Но уж ничего не поделаешь: из одной вы компании, как ни крути. Да они-то, большие воры, вас, меньших, не столь и обижают. По их теориям тати-разбойники были свободолюбивым элементом общества и борцами с несправедливостью. Потому и бандиты-громилы им служили. Даже такая молва есть - но уж молчок!
– что наш Всея Руси Пахан из блатарей. Сам будто на дело не ходил, а был у него в услужении один уголовный армян, занимался экспроприацией банков, стало быть, налетчиком был. Это, вишь ли, грехом не считалось, это было похвально. А ты теперь попробуй залезь в банк! Были еще боевики-террористы, по-вашему мокрятники. Это тоже за подвиг почиталось - кого поважнее хлопнуть. А потом, когда начали тех боевых свои же шлепать, завопили: как вы можете людей убивать? А сами что делали? Сказано ведь: какой мерой меряешь, такой и отмерян будешь.

Так что вы, братики-блатики, люди воровские, оставайтесь в надеже: всего-то вы заблудшие малые братья у больших. Вы им социально свойские. Кто поумнее - скумекай, как дальше жить. Перед вами все пути открыты, только уж чур - не воровать! Сами-то что делаете с теми, кто закон ломает? Перо в бок? Вот и на них не обижайтесь.

Украли у нас Россию, вот что. Давно к ней подбирались, как к добыче желанной, много раз не удавалось, а вот удалось, и так получилось, что сами же хозяева помогали ворам добро растаскивать. И за что мы такие несчастные? Что за страна у нас такая нескладная, непутевая, бедовая, воровская?
– всё не как у людей. А ведь живем и все чаем, что мир удивим. Даже богоносцами себя засчитали. А всего-то мы по-блатному: мужичье и фраера.

Вот так-то, соколики мои ясные, сказками своими всегда рад вас тешить, только ты, Костя-атаман, запрети народу своему мои сказки разносить, а то ввек вам их больше не услышать. Ну вот, так и думал - нашелся мой мешочек. Чудеса - говорил о воровстве - и такая честность!

Звать-то меня как? А Сверчком зови - стрекочу потаенно по углам в вечерний час, людей утешаю, никому не мешаю. Звездочетом велишь меня называть? Ну будь по-твоему, Звездочет так Звездочет.

О ДОБРЫХ РАЗБОЙНИЧКАХ

Эй, шпана, кидай ножики, сыпь ко мне, шараду слушай! Загадку загадаю! Только думай, прежде чем отвечать. Что такое: «Окупнешь - сухо, вынешь - с конца каплет?» Я же тебе сказал - думай, а ты сразу! Не ..., а ложка. Ну эту: «Брат брата бьет, а другой морщится»? А такая: «Наехали немцы, растворили дверцы?» Верно, тоже ж.... Ну а это что такое: «Две картинки - одна тропинка»? Нет, не ж..., а муж с женой. Ну ладно, отгадайте самую трудную: «Росло-повыросло, из мошны повылезло, красно золупилось, всем девкам полюбилось».Опять ты за свое, я же говорил - думай! Не зо...., а ягода морошка. И последнюю, в коей мое желание сокровенное: «Мое горе - на пяти столбах море, душе пагуба, а телу радуга». А ничто иное, как стопка в руке. Что, не заслужил? То-то. Ну-с, за наши сказочки-рассказочки!

А вот еще загадка: почему народ так любит вашего брата, разбойного человека? Вроде бы ничего хорошего ему от разбоя нет, и сами разбойнички не так хороши, как про них сказывают, - люди немилостивые, грабят и убивают, старых и малых не щадят - а в народных преданиях и удалы они, и добры, а преследователи их, напротив, отпетые злодеи. Англичане, на что умная нация, а сочинили басню про славного разбойничка Робина Гуда. Как тот весельчак народ потрошил, не вспоминают, а что бабке подал медный грош, чуть не тыщу лет помнят! Эка невидаль, наш Стеня и золотом швырялся! За то и про Стеню песню поем, особливо по хмельному делу. А то еще про то, как «были двенадцать разбойников, был Кудеяр-атаман», и хоть «много разбойники пролили крови честных христиан» - ничего, зато ребята больно удалые! А детишками сами во что играли - в «казаки и разбойники», и, конечно, самое почетное было быть разбойником!