Чтение онлайн

«…Не знаю, в какой я раз приехала в Индию, но в душе обнаружила совершенное безразличие и пустоту… Только пустоту не ту, о которой грезят буддистские монахи, а обыкновенную пустоту, серую и безысходную, как серое небо Мансуна…

Скука, которую я испытываю в стенах московской квартиры, казалось бы, непременно, как и всегда, когда я приезжала в Индию, сменится ликующим праздником, но однако ни красота индийских храмов, ни эти цветастые сари, которые раньше меня сводили с ума, ни вечно улыбающиеся индусы, ничто уже не радовало глаз и не поднимало настроения.

Казалось, что я достигла всего, чего требовалось достичь, а если конкретно, то состояния нежелания никакого достижения…

Дороги Гималаев похожи на спирали, периодически мы поднимаемся и спускаемся, проезжая одни и те же места по несколько раз. Так и в жизни людей. Почти каждый человек иногда возвращается в то же место, с которого начал. Только ситуация на новом витке спирали становится неузнаваемой для его восприятия. И люди просто не понимают, что заучивают тот же урок, и по-прежнему не могут его правильно выучить…

Так и я, в надежде на что-то лучшее, снова и снова проигрывала старые спектакли, погружая себя в совершенно ненужные и временные отношения, и опять тем самым вызывая привязанности и страдания. Мне казалось, что настоящая жизнь наступит потом, немного позже. Так проходили годы, а я, играя, все готовилась к далекому настоящему, которое почему-то не наступало. А потом я с удивлением обнаружила, что жизнь давно уже течет, сочится сквозь неплотно сжатые ладони, и нет никакого шанса ее удержать…

Мне не хотелось ничего, никого, и даже страх смерти, когда я мчалась на мотоцикле над пропастью Гималайских гор, уже не давал никакого допинга…

Но где-то в уголочке моего сердца все-таки теплилась надежда на какое-нибудь чудо, совершенно маленькое чудо, которое даст глоточек воздуха моему сердцу, и сердце вдруг расцветет. Но это так и осталось надеждой, которая потеплилась в уголочке моей души и спокойно погасла.

Сегодня красивая индийская девушка с ликованием окуривала благовонными палочками индийского юношу. Я видела его веселые глаза, и как они классно смотрятся друг с другом, и никак не могла понять, почему он каждый день сидит с ней вместе в офисе, шутит и смеется, а думает о другой?

Существо, которое попало под мою опеку и называлось моим именем, нещадно разыгрывало спектакли, чтобы ублажить местное население. И для этого я каждый день красилась и надевала вызывающие наряды. Надо ли было мне все это?.. А если я однажды не накрашусь, не сяду на мотоцикл и не буду везти себя нагло-раскованно, чтобы потешить окружение? И все вдруг увидят одно лишь пресное, серое и ничем не примечательное лицо? Может, это кого-то наконец-то излечит? И красивый индийский юноша спокойно женится на этой индийской девушке, и будет плодиться и размножаться на таких же маленьких, обалденно смазливых индусят? И пыльный занавес наконец-то закроется?

Буйно разросшаяся растительность щедро покрывает горные склоны, реки выходят из берегов и становятся мутными, обильные потоки дождя смывают накопившийся мусор, что привычно выкидывается прямо на улицы.

Дхарамсала живет и процветает. Ричард Гир вымостил все дороги, и Тибетская колония стала потихоньку превращаться в цивилизованное поселение. Жизнь, которую не посвятили в грядущий Армагеддон, опять продолжается и готова продолжаться вечно.

Тибетцы, иностранцы, индусы радуются Мансуну, радуются друг другу, радуются тому, что они делают нечто важное и значимое.

Мотоцикл почему-то стал выть, холодный воздух врывается в легкие, и мне хочется попасть под ливень и промокнуть насквозь, чтобы струи воды стекали с моих волос и заливали глаза… И чтобы этот зверь-мотоцикл бесконечное количество времени с ревом рассекал это плотное удушливое пространство и никогда не возвращался назад.

Как никогда понимаю, насколько я чужая и лишняя этому миру… и нет мне места в нем».

Стивен еще какое-то время сидел на бетонном полу, но потом закрыл блокнот и положил его обратно в сумку.

Потом он встал, собрал свои вещи в рюкзак, постоял посреди комнаты, глядя куда-то вдаль, но вдруг ни с того ни с сего решительно бросил вещи в угол, вынул из кармана джинсов Стешины деньги и положил их обратно в сумку.

— Слабак, — сказал он себе с презрением и пошел на кухню.

Почти каждый день она садилась на мотоцикл и приезжала в Маклеоганж. Это была Тибетская колония, находящаяся высоко в горах над Дхарамсалой и состоящая всего из двух-трех улиц.

Это было уже привычкой. Стеша знала, что ее ждут. Ее ждали калеки у обочин, которых она ласково всегда дразнила, ее ждал маленький индусский мальчик, который каждый раз весело залезал на заднее сиденье мотоцикла и на чистом английском шутя признавался ей в любви. Ее ждал нескончаемый поток местных торговцев, которые, как правило, выходили из своих магазинов на улицу и, делясь новостями, грелись на солнце. И еще ее ждал какой-нибудь интересный случай, который время от времени происходил на улицах этого поселения, любимой отдушины индийских туристов во времена наиболее жаркого солнца и места слета людей, обремененных духовным поиском.

Но сегодня было на редкость скучно. Стеша зашла в маленький ресторанчик на площади, где работал ее старый знакомый Рахуль, и заказала капучино, который, в отличие от московского, был здесь очень вкусным и относительно дешевым. Правда, делал ей его исключительно сам хозяин заведения.

Стеша смотрела в огромное, во всю стену окно, когда внезапно услышала голос:

— Ты уже нашла нового бойфренда? — Голос принадлежал местному индийскому подростку, который так сильно хотел стать побыстрее взрослым, что уже пытался брить свой еле видный пушок над верхней губой.

— Я его и не ищу, — невозмутимо ответила Стеша.

— Почему?

— Потому что у меня нет в этом необходимости.

— Ну да, — не поверил юноша, — как же ты теперь без Санжея, одна, тебя здесь никто не защитит и не утешит? — Он явно хотел нырнуть гораздо глубже в непроницаемое озеро ее чувств, но не тут-то было, другой голос на чистом английском произнес:

— Мужчины сейчас обмельчали и не стоят наших переживаний, правда, Стеша? — сказала худенькая обаятельная девушка, появившаяся из ниоткуда. — Мы будем теперь любить исключительно женщин, — добавила она и весело обняла Стешу.