Чтение онлайн

Сразу же на них со всех сторон и даже с балконов отеля, на территории которого находился бассейн, устремилось множество мужских глаз.

— Можно мне тоже искупаться? — спросила Стеша. — Я быстро, только нырну и обратно.

Менеджер отеля нехотя сказал:

— Ладно, только ныряй в одежде.

— Вот тебе на, — возмутилась Валя, — что за дикие порядки!

Но лицо менеджера было непроницаемым. Стеша взяла за руку подругу, и они направились к лавочке, что располагалась на лужайке около бассейна.

— Нельзя, потому что здесь мужчины горячие и здоровые, а в России все уже выжатые и обесточенные бесконечным «здоровым сексом», который рекламируется во всех средствах массовой информации, — сказала Стеша и стала снимать носки. Это было все, что она могла с себя снять, не боясь, что ее осудят.

— Точно. А я как-то не задумывалась над этим.

— Просто от обычного секса теряется жизненная энергия, но люди почему-то не хотят об этом думать, — добавила Стеша.

— Да, ты, наверное, права, — согласилась Валя и присела на лавочку. Она не хотела купаться, ей было просто приятно смотреть на радостных тибетских детей.

— За время, которое я здесь нахожусь, мне пришлось смириться со многими местными порядками и традициями. Например, я уже в течение многих лет не оголяла ноги даже до колена и не обнажала плеч. Потому что даже это ввергает местное население в загадочные вибрации.

— Да, — вздохнула Валя, — это тяжело. Никакой свободы.

— Увы, ты права. Мне трудно смириться с тем, что мужчины такие необузданные и из-за них женщины себя лишают элементарных человеческих возможностей.

Стеша отошла немного в сторону, разбежалась, оттолкнулась от бордюра, взлетела в воздух, в воздухе перевернулась вниз головой и мягко вошла выпрямленными вперед руками в воду.

Окружающие, не стесняясь, разинули рты.

Женщины в Индии практически не умеют плавать, уже не говоря о том, чтобы так нырять. И казалось, что вместо восхищения местное население почувствовало неловкость, даже некое оскорбление своего достоинства. Поэтому, когда Стеша вынырнула, на лицах мужчин и женщин не было ни улыбок, ни восхищения, а застыло какое-то непонятное выражение.

После долгих раздумий, на следующий день Стивен все-таки решился и позвонил в Нью-Йорк своему старому другу, который ему был должен и которому он еще чуток доверял:

— Марк, здравствуй, это Стив.

— О, дружище, а мы уж думали, что ты бесследно исчез!

— Да все нормально, Марк, только не говори никому, что я тебе звонил.

— Хорошо, хорошо.

— Марк, мне нужны деньги. Ты помнишь, я тебе несколько месяцев назад давал в долг? Пожалуйста, пришли мне по Western Union тысячи три на первое время.

— Да, — задумался Марк. — Ну хорошо, — уже не совсем весело ответил он, — а адрес?

— Индия, Химачал Прадеш, Дхарамсала.

— О'кей, дружище, постараюсь сделать, как ты просишь.

На другом конце мира в трубке раздались гудки.

Марк еще какое-то время слушал эти звуки, потом положил трубку и обернулся к гостям, что сидели за его столом:

— Объявился Стивен…

Люди за столом переглянулись.

Все разом как-то притихли, только диктор по телевидению продолжал вещать свежие новости:

— Армия США, хотя и остается высокоэффективной структурой, находится на грани глубокого кризиса, связанного с катастрофическим сокращением числа желающих поступить на службу или возобновить контракт. Об этом говорится в докладе, подготовленном по заказу Пентагона директором вашингтонского Центра стратегических и бюджетных оценок, полковником в отставке Эндрю Крепиневичем, сообщает в среду Associated Press.

По его мнению, такой эффект объясняется затяжными кампаниями в Ираке и Афганистане. Крепиневич отмечает, что американскому министерству обороны все труднее обеспечивать необходимую ротацию войск в этих регионах…

Было еще утро, когда большая красная шляпа заполнила проем двери и вплыла в комнату. — Надо же, к нам гости опять пожаловали, промолвил Стивен, потягиваясь в кресле. — Вы никак ко мне, барышня?

— А что, вы уже выздоровели? — спросила Пема.

— Да, почти.

— Нет, почти не считается. Я очень горячая женщина, мне нужны только очень здоровые мужчины.

Стив засмеялся, окинул взглядом ее стройную фигуру в кожаном костюме и совершенно серьезно произнес:

— Верю, у меня уже что-то горит внутри.

— Наверное, специй много ел, — парировала Пема, — а где Стеша?

— Она в ванной комнате.

— А… — Пема направилась к коридору, ведущему в ванную комнату, и громко закричала:

— Стеша, тебя вызывает во дворец Джецун.

Ветер нещадно бил в лицо, и мотоцикл разрезал воздух, зависая в пространстве.

За спиной визжала Пема, и, несмотря на бешеную скорость, Стеша всем своим существом, как и всегда, чувствовала восхищенные взгляды людей, стоящих около дороги, ехавших по этой дороге и, естественно, друзей и знакомых, которые приветствовали их радостными криками.

Казалось, что встреча с ней приносила счастье, либо Стеше так хотелось думать. Люди каждый день ждали ее появления и с неизменным любопытством разглядывали новую экипировку, будь это огромные черные очки с кожаной курткой или, наоборот, легкая выгоревшая майка, специально разорванная на плече и частично оголяющая живот. Все было в стиле, и все диктовало новый стиль этой гималайской глубинке.

Я попала в капкан своей популярности, без меня Дхарамсала уснет, зачахнет, запылится, и, самое страшное, что мне нравится это! Как же мне разорвать эту зависимость от их зависти и восхищения? Моя духовная практика по разрушению собственного «Я» терпит фиаско. Я только оправдываю себя тем, что даю проявиться моим внутренним омрачениям для того, чтобы их уничтожить. Ведь я их не уничтожаю! Скорее, взращиваю! Хорошо, что у меня хватает сил это признать. Но что с этим делать?

— Здорово. Я тоже так хочу. Ты дашь мне мотоцикл поводить? — сказала Пема, когда они остановились около ресторанчика.

— Я бы с удовольствием, но здесь слишком опасные дороги, ты же видишь, что индусы не только не применяют никаких дорожных правил, но даже со спокойной совестью ездят по встречной полосе, совершенно не уступая дорогу.

— Да тебе просто жалко, — скривилась в усмешке подруга.

Стеша знала, что Пема умела водить мотоцикл, но, если честно, ей не было жалко мотоцикла. Ей просто хотелось быть единственной и неповторимой. А как же остаться такой, если другая девушка тоже будет лихо рассекать на мотоцикле, да еще в красной шляпе? Да, она боялась конкуренции, а значит, цепляние за собственную значимость было однозначным.