Чтение онлайн

— Я никогда так не подумаю. Какой же он дурак! Надо было поцеловать ее, как она хотела, обнять и не отпускать.

— Но ведь это правда, — она снова усмехнулась, с горечью. — Вы имеете полное право презирать меня так, как я себя презираю.

Он шагнул к ней, охваченный порывом, который не мог сдержать. Приподнял опущенную голову за подбородок, осторожно коснулся руки. — Вас невозможно презирать. Как может быть, что такая прекрасная девушка к себе столь жестока? Никто не стоит ваших слез, даже лучший мужчина на свете.

Мгновение ему казалось, что они снова сольются в поцелуе, но Дениза вывернулась и отступила. Слава Богам, она, кажется, успокоилась, дрожь прошла. Только кривая, невеселая усмешка не уходила с лица.

— Ну что ж, господин Делион, коли вы не хотите оставить меня зализывать раны в одиночестве, пойдемте поговорим в каком-нибудь тихом месте. Не волнуйтесь, ваша честь со мною будет в безопасности — я не буду больше покушаться на вас — мы просто побеседуем.

Это было так несправедливо, что у Фрэнка даже слов не нашлось. Не в первый раз ему подумалось, что благородство ценится столь высоко потому, что не находит награды в этом мире.

Ну что ж, главное — они вместе.

— Пойдемте, — она взяла его за руку и повела за собой.

IV.

Кевин шел по темному лабиринту, бесконечному переплетению дорожек и лазеек, разделенных аккуратно подстриженными кустами тиса. Он понятия не имел, куда забрел, — не то, чтобы это имело значение. Луна заливала верхушки живых стен призрачным светом, но ниже они казались черными, а впереди клубился угольный мрак. Кончики ветвей дергали его за одежду, как дети-попрошайки.

Людей он не видел уже давно, но в воздухе вокруг летали обрывки слов и отзвуки смеха. И чудилось, это сам сад подшучивает и смеется над ним.

Тебе здесь не место, сказал он себе в сотый уже раз. С другой стороны, там, где ему было самое место, Кевин тоже не рвался оказаться.

От липкой жары он задыхался. Или виной тому была ярость?

Что-нибудь интересное и оригинальное ему подавай. Может, еще сплясать? Твоя невеста — потаскуха, а ты — дурак, что связался с нею. Достаточно оригинально? Иногда ему ничего так не хотелось, как смазать Филипу по лицу, сбить с губ эту высокомерную полуулыбку. Он никогда не позволил бы себе так говорить с Гидеоном Беротом, сыном Высокого Лорда Берота, с болваном Полом Клависом, даже с мерзким Карлом, из Древнего рода Мелеаров.

Разумеется, такой поступок был бы концом всех его надежд. А он не для того последние три года изображал верного сторожевого пса Картморов.

Убегая от своей злости, он несся, не разбирая дороги, пока не налетел на выплывшие из темноты колкие ветви. Оглядевшись, понял, что оказался в тупике. Проклятый лабиринт. Это место было полно ловушек, обмана, и издевки.

Веселый смех…

Он потянул из ножен свой меч-полуторник, шелест стали по коже — приятный контраст с другими звуками ночи. На лезвии остались зарубки после недавней игры со Сворой, и его надо было бы наточить. Ничего, сгодится, чтобы прорубить себе путь напрямик сквозь кусты.

Конечно, это было бы безумием, поэтому Кевин убрал свой верный бастард, развернулся, и пошел назад.

Поворот, еще поворот… У выхода, в тени кустов целовались двое. Они не удостоили Кевина ни малейшего внимания, даже когда он прошел совсем вблизи. Девушка обвила руками шею юноши, тот прижимал ее к себе за тонкую талию, вторая рука была скрыта под ее юбками. Лиц Кевин не разглядел, и в первый миг даже подумал, что это Дениза с Фрэнком.

Что ж, этой задаваке и наглецу Делиону он веселье-то попортил, во всяком случае. Воспоминание вызвало у него ухмылку.

Он уже завернул за угол, когда сзади долетел приглушенный стон, полный наслаждения.

В поисках прохлады Кевин направился наверх, к большим фонтанам. Стройные деревья переплетали ветви у него над головой, белели статуи на постаментах — принцессы Сюляпарре, жены и дочери принцев. Возможно, столетия назад они тоже предавались блуду в этом самом саду, — странная мысль.

Как душно! Рубашка липла к спине под дублетом, из-под мышек уже несло потом — едкий, звериный запах, который не под силу заглушить никаким мешочкам с ароматными травами. Остальные ведь воняют не меньше, даже леди "благоухают" под своими шелковыми платьицами, рюшечками и лентами. Но это мешало им наслаждаться жизнью не более, чем диким зверям.

Его дважды обозвали животным сегодня, но другим это прозвище подходило куда лучше. Умники и болваны, мечтатели и распутники, шлюхи и девственницы, все эти юнцы и девицы знали что-то, чего не знал он, понимали друг друга без слов — будто говорили на недоступном ему языке жестов, взглядов и запахов, которому он не смог бы научиться, даже если бы захотел.

Даже не будь все это так мерзко…

На шестнадцатый день рождения Филип подарил ему ночь с дорогой и опытной шлюхой. Но там все было понятно, четко и ясно, плата и услуга, способ снять напряжение, которое, как наказание Божье, преследует любого мужчину. Никаких путанных, лживых игр без правил…

Он так и не понял, кстати, от чего теряли голову и стыд другие люди, — схватка на мечах давала куда большую остроту ощущения. Возможно, Филип так любил это дело потому, что для него это была разновидность охоты? А может даже быть, что особую сладость он находил в измене.

…Ночь жила своей жизнью — слева под кронами деревьев промелькнула очередная парочка — один из длинноволосых приятелей Бэзила пробежал за руку с каким-то юнцом…

Подарок тот был весьма в духе Филипа, для которого без шлюх, дорогих ли, бесплатных ли, и жизнь была не в жизнь. Что ж, сказал себе Кевин, Филип — то, что он есть. Это тоже было проявлением заботы, как тот ее понимал. "Коли ждать, пока ты сам расшевелишься, ты, не дай Боги, еще умрешь девственником. А что может быть глупее?"

Именно с Кевином Филип был самим собой, а не с Полли или Гидеоном, которых знал с детства. Не играл, не прятался за вечной улыбкой. Кевин знал человека за маской — а это значило видеть и хорошее, и дурное. Что ж, он и сам не светлый ангел. "Мой лучший друг", так Филип представил его Леди Анейре.

В конце концов, напомнил себе Кевин, он не просто так терпит его подколы и приступы дурного настроения. Осталось недолго до конца обучения в Академии, а потом Филип достанет ему офицерскую должность, и они будут сражаться плечом к плечу, сын отставного капрала-пьянчуги и наследник Лорда-Защитника. Не так плохо для нищего, которого допустили в Академию в порядке благотворительности, только ради славного имени его матери.

Да, он ведет себя разумно.

Хруст сапог по песку… Кто-то спускался по аллее ему навстречу. Кевин, не задумываясь, свернул на боковую дорожку.

Скоро в лицо ему дыхнуло кислой вонью. То ли ветер с улицы, то ли откуда-то поближе. Видно, таким, как он, от мерзости далеко не убежать. На звук его шагов из укромного уголка в кустах кто-то выскочил. Рука Кевина дернулась к кинжалу — естественная реакция, выработанная годами жизни в столице, — но тут же опустилась. Всего лишь очередная потаскушка в шелках.