Чтение онлайн

Они прохаживались меж роз, вдыхая тяжелый сладкий запах. Днем Фрэнк заметил, что цветы на кустах — желтые и черные, почти что эмблема Картморов — золотые и черные розы, а бордюр вокруг кустов — из мускари, фиолетовых, как фон их герба. Сейчас лунный свет приглушил все краски, сделал черные розы почти невидимыми.

Платье Денизы в этом призрачном сиянии отливало не золотом, а серебром. Фрэнк шел чуть сзади, и имел возможность любоваться овалом щеки, изящной линией шеи и плеча, маленьким ушком, в котором, словно крошечная луна, блестела круглая жемчужина.

При мысли о том, что он может остаться с нею наедине, охватывал легкий трепет. Его опыт общения с женщинами — немногочисленный, впрочем, — здесь не поможет. Фрэнк мимолетом вспомнил фермерских дочек, с которыми приводилось целоваться, и жен фермеров, веселых, простодушных созданий, приобщивших его и его приятелей к радостям плоти.

Но разве было что-то общее между ними и этой девушкой, молодой леди, такой хрупкой и загадочной, коварной — и немного печальной?

К кустам подлетела стайка бледных огней. Бабочки-звездянки! Они порхали вокруг цветов, мерцая зеленоватым светом. Это было так красиво, что Фрэнк остановился и благоговейно молчал, любуясь. Радость, источник которой находился совсем рядом, переполняла грудь.

Он почувствовал острое желание коснуться Денизы, и уже собрался взять ее за руку. Но даже здесь, за ними следили. Из-за куста неподалеку выглянул Гидеон Берот и начал делать вид, что нюхает розы.

— Знаете, кого в столице называют мотыльками? — спросила девушка, выводя его из задумчивости.

Фрэнк мотнул головой.

Дениза хихикнула. — Таких, как приятели Бэзила.

— Они, кажется, довольно необычные молодые люди, — осторожно заметил Фрэнк, которого причудливый вид троицы привел в недоумение.

— Но не такие необычные, как сам Бэзил, поверьте. А вы, господин Делион? Что вы за человек?

Ох уж эта лукавая улыбка!

— Боюсь, что самый заурядный. Мне пока не представилась возможность отличиться.

— Чем же вы хотите отличиться?

— Думаю, в моем возрасте каждый дворянин мечтает о свершении подвигов.

— Чтобы мужчины завидовали, а девушки любили? — теперь она откровенно дразнила его.

— Мне хватило бы лишь одной, — вырвалось у него.

Дениза бросила ему такой взгляд, что Фрэнк на миг перестал дышать. Но тут же отвернулась, и принялась бездумно обрывать листочки c веток. Тень пробежала по ее лицу.

Когда-то, когда он был маленьким и глупым, Фрэнка занимала дурацкая фантазия: он совершает что-то невероятное, чудо отваги и мужества, и его неведомый отец, прослышав о подвиге сына, находит их с матерью, просит прощения, и публично признает свое отцовство.

Полная чушь, конечно. Теперь он мог вообразить причину подостойнее.

— Ну и разумеется, мне хотелось бы, чтобы моя мать гордилась мной.

На этот раз голос Денизы прозвучал мягче. — Я уверена, что она гордится.

— Я вам должен казаться ужасно наивным, — вздохнул он.

— Да. И все же вы меня не бесите. А ведь я ужасное, злобное создание, господин Делион.

— Наверно, все красавицы таковы.

— Вы находите меня красивой?

Он не мог не рассмеяться. Такого детского кокетства он не ожидал.

— Хорошенький ответ, — надула губы Дениза.

— Отличный ответ. Вы знаете, какой я вас нахожу.

Она не удержалась от улыбки.

— Да, пожалуй, знаю. Вы тоже достаточно милы, господин Делион.

Его щеки вдруг вспыхнули, и он тоже увлекся изучением розового куста. Потянулся к цветку — и отдернул ужаленную руку.

— Уколись? Так вам и надо. Больно?
–

— Адски, — подтвердил он с серьезным лицом.

Она взяла его за запястье, чтобы изучить ранку, и он почувствовал тепло ее руки. Их глаза встретились. На уколотом пальце выступила капля крови, и Дениза слизнула ее горячим влажным язычком.

Он шагнул к ней, забыв обо всем, но в этот миг раздался громкий треск. Это Берот так яростно дернул ветвь, что кусты зашатались с отчаянным шелестом.

Десятки бабочек вспорхнули в ночное небо, а Дениза отпустила его руку.

Гидеон выругался вполголоса. Наверно, тоже укололся — Фрэнк надеялся, что больно.

Большая бабочка, размером с ладонь, опустилась на платье Денизы и тут же полетела дальше. — О, какая красавица! — Дениза сложила ладони в жесте восхищения. — Поймайте ее для меня!

Фрэнку очень хотелось сделать ей приятное, но… — Надеюсь, вы простите меня, но не хочется убивать ее без нужды.

Это было глупо, и все же в том, чтобы прихлопнуть бабочку, он находил что-то глубоко отвратительное. К ним подскочил Гидеон, который, несомненно, весьма внимательно прислушивался к их разговору.

— Я сделаю это, Дениза! — и он устремился в погоню за блуждающим огоньком.

— Вы и охотиться не любите? — спросила Дениза.

— Не особенно, — признался Фрэнк. Иногда приходилось сбивать уток или куропаток к столу, но застрелить, скажем, оленя у него так и не поднялась рука.

— Как же вы собираетесь сражаться на войне и покрыть себя славой, господин Делион? — поддразнила она.

Он не испытывал желания уверять ее в своей отваге, пока она не проверена на деле. — Посмотрим, — он пожал плечами и улыбнулся.

— А я, признаюсь, совсем не прочь поймать что-то красивое, насадить на иголку и добавить в свою коллекцию.

Фрэнк покачал головой. — Я в этом и не сомневался.

К ним подбежал Гидеон, запыхавшийся, но гордый. — Это для вас, Дениза. Увы, она немного помялась, — он протянул девушке ладонь, на которой лежала бабочка со смятыми крылышками. Она почти не светилась. — Пришлось сбить ее рукоятью меча, иначе было не достать.

— Благодарю, вы очень галантны, — пробормотала Дениза, брезгливо наморщив носик. — А теперь уберите эту гадость, пожалуйста.

Берот выбросил бабочку в кусты. — Я надеялся… надеялся, что в качестве награды вы окажете мне честь станцевать со мной.

Дениза беспомощно взглянула на Фрэнка. — Что ж… Да, конечно. И позволила Гидеону увлечь ее за собой.

Черт бы его подрал! Фрэнк последовал за ними, обозленный на себя за то, что не придумал, как помешать ему.

Впрочем, Берот недолго наслаждался обществом Денизы. Произошел обмен партнерами, и девушку перехватил Филип. Они гармонично смотрелись вместе — стройные, темноволосые, грациозные, оба — отличные танцоры. Музыканты наигрывали какую-то андаргийскую мелодию, медленную и чувственную, и в каждом движении пары ощущалась сдержанная страсть. Фрэнк снова почувствовал укол в сердце — боль, несомненно, заслуженную.