Чтение онлайн

Он заходит в комнату матери, включает свет, внутренне напрягаясь из-за страха, что и эти лампочки взорвутся. Кровать заправлена. Ящики комода, в которых она хранила все документы – выпотрошены, но он знает, что деньги лежат в другом месте. Он открывает гардероб, забитый старыми бесформенными платьями, повисшими на пластиковых плечиках, словно вылинявшие воспоминания. Достает с нижней полки коробку из под обуви, откидывает картонную крышку – пачка банкнот на месте, прижата ко дну каблуком и мыском поношенных туфлей из черной замши. Он выуживает ее оттуда, скребя отросшими ногтями по картону, чтобы подцепить все до одной банкноты. Запихнув их в задний карман джинсов, он идет обратно в свою комнату, чтобы отыскать смартфон, свое последнее средство связи с живыми людьми, но когда он поднимает его с пола и заходит в одну из социальных сетей, то видит, что никого из его старых друзей нет онлайн. Зато есть один новый запрос на добавление – Артур нажимает на него указательным пальцем и на экране открывается фото Виктора: тот широко улыбается, его худое лицо кажется счастливым. Помешкав немного, Артур подтверждает знакомство, потом пробует позвонить матери, но звонок ее телефона – ностальгическая попса позапрошлого десятилетия – раздается из ее спальни, тогда он набирает нескольких из своих друзей, но все они, будто сговорившись, оказываются вне зоны доступа.

Убравшись прочь из опустевшей и ставшей такой чужой квартиры, Артур чувствует облегчение, страх отступает, несмотря на то, что он совсем один в этом большом ночном городе и даже не представляет, куда ему теперь идти. Спутанное сознание, смутные догадки о причинах всей этой мерзости. Бессмысленность и условность реальности, ее противоречивость и многоголосие, богатство деталей, которые вот-вот должны сложиться в цельную картину, но эта картина, словно причудливый пазл с бесконечным количеством фрагментов, лишь дразнит ум, и никак не вырисовывается перед внутренним взором Артура во всей полноте. Возможно, она просто не помещается у него в голове. Но одновременно с осознанием этой путаницы, он чувствует и воодушевление, некое эротическое чувство приближающегося оргазма, источником которого будут не рецепторы его полового члена, скользящего по влажным стенкам влагалища, а непосредственно сам мозг, проникший в чуждую ему реальность и впустивший ее в себя. Одно время у них с друзьями была мода на фразу «Не еби мне мозги», которую они подцепили у взрослых и употребляли без разбора. Артуру кажется, что он только теперь понял ее истинный смысл, и что эта прерогатива – трахать мозг – закреплена за вышестоящими инстанциями. Отдаваясь во власть этих сил, пусть даже они принадлежат Антихристу-Даджалю, Артур впервые испытывает наслаждение и истинный азарт от игры.

Размышляя об этом, он блуждает какое-то время по дворам, пока ноги сами не приводят его к входу в клуб «Катулл». Он сбегает по лестнице вниз, машинально дергает за ручку стальной двери, одновременно замечая, что та опечатана липкой желтой лентой. Дверь закрыта. На листе с синими печатями и подписью чиновника, приклеенном прямо на выпуклое стекло глазка, написано: «Закрыто по распоряжению Федеральной службы по контролю за оборотом наркотиков», строчкой ниже указан номер телефона, по которому могут звонить «располагающие информацией» люди.

Перебирая в уме последние события своей жизни, копаясь в памяти, и не находя там целые временные пласты, Артур приходит к выводу, что всё это затянувшийся сон, bad trip. Он идет по улице с чувством, что оказался здесь впервые. Девочка рядом с банкоматом, прижав коленом свою объёмную сумку к стене, роется в её недрах, отыскивая пластиковую карту. Её лицо в профиль: проколотая бровь, уголок глаза с лучиками ресниц, короткая стрижка. Наверное, она студентка и хочет снять свою стипендию. Рокот множества моторов машин вдали, слившийся в однообразный шум, засвеченное фонарями небо. Дородный повар в высоком белом колпаке, с занесённым навстречу зрителям половником ухмыляется с огромного рекламного экрана: «Хотите добавки?».

Артур вздрагивает, когда на его смартфон приходит сообщение: причудливый звуковой сигнал, похожий на закодированное послание инопланетян, сильная вибрация. Неужели он сам так настроил звук? Он вытаскивает смартфон из кармана, смотрит на экран:

– Нужно встретиться. Ты сейчас где? – пишет ему Виктор.

Артур озирается, пытаясь понять, где он и как называется эта пустынная улица с тополями, посаженными вдоль тротуара много лет назад: их листва шелестит на легком летнем ветру, но в оранжевом свете фонарей кажется искусственной, словно сделанной из гибкого пластика. Двадцатиэтажные дома из железобетонных блоков возносятся вверх по обе стороны от дороги так, что их крыши сливаются с серой мглой неба. Эти дома, когда-то разноцветные, теперь выглядят почти одинаково, их монотонный ряд устремлен к горизонту. Часть окон горит ярким светом, часть – затемнена и похожа на проекционный экран: огромные телевизионные панели в глубине комнат подсвечивают их изнутри разными цветами, отбрасывая на закрытые шторы причудливые сочетания пятен и заставляя перегруппировываться тени с каждой сменой сцены.

Бежать некуда, – звучит в голове Артура спокойный уверенный голос Хасана Сербедара, – Покорись своей судьбе. Это все сон, иллюзия, твоя смерть оправданна.

Артур отвечает Виктору, быстро нажимая указательным пальцем на клавиши сенсорного дисплея:

– Я у клуба «Катулл».

Виктор какое-то время не отвечает, проверяя, отмечен ли этот клуб на карте и сможет ли автопилот его найти, затем, убедившись, что в районе, в котором сейчас находится Артур, есть только одно заведение с таким названием, он пишет своему новому другу:

– Оставайся там, я заеду через 15 минут.

Артур возвращается обратно, ему нужно пройти пару кварталов, чтобы вновь оказаться рядом со своим домом, напротив клуба. На перекрестке ему на встречу попадается компания пьяных парней, они тычут в него пальцами, громко, переливисто ржут. Больше всего их внимание привлекают его длинные волосы, и они отпускают несколько оскорбительных фраз по этому поводу. Артур, опустив глаза и ускорив шаг, проходит мимо и, посмотрев, нет ли машин, пересекает дорогу на красный свет.

Когда он сворачивает на нужную ему улицу, он замечает полицейскую патрульную машину, припаркованную за мусорными бачками, чуть поодаль от входа в клуб. Плохое предчувствие закрадывается к нему в душу. Он вспоминает взорванные вагоны метро, то, как шел с бородачом Хасаном, так похожим на террориста, по тоннелю. Были ли там видеокамеры и не разыскивают ли его теперь по всему городу? Возможно, все это сон, но ему не хочется провести его остаток, отвечая на бесконечные вопросы следователя в грязном полицейском участке. Как-то раз он просидел пять часов в отделе по борьбе с ювенальной преступностью, когда его поймали в школе с пакетом индийской конопли. Там устроили такой цирк, было столько мягких угроз и увещеваний, столько фальши и лицемерия, что он чуть не проблевался. Попасть в руки правоохранительных органов это последнее, что он хочет, и поэтому он решает дожидаться Виктора, встав на углу улицы, так, чтобы, если полицейский выйдет из машины и пойдет к нему, он смог бы пуститься наутек.

Простояв минут пять, Артур слышит, как со скрипом открывается стальная дверь, видимо, деформированная при взломе. Через пару мгновений из подвального помещения клуба появляются двое мужчин в полицейской форме. Вглядевшись, он замечает, что они несут большой картонный короб, набитый, судя по их неуклюжим движениям, чем-то тяжелым. Дотащив запакованный в картон груз до машины, они с трудом впихивают его в багажник, от души хлопают дверцей, громко смеются. В противоположном конце улицы появляется большой черный внедорожник Виктора, он неспешно приближается, паркуется на тротуаре прямо напротив клуба, почти полностью закрыв собой полицейскую машину. Артур продолжает наблюдать, выглядывая из-за угла. Полицейские в спешке запрыгивают в свое авто, разворачиваются и, резко разгоняясь, оказываются на перекрестке улиц, где стоит Артур. Стекло со стороны пассажира опускается, открывая взгляду широкое лицо в больших солнцезащитных очках, и Артуру кажется, что полицейский смотрит прямо на него и еле сдерживает смех. Интересно, почему он не снимает очки даже ночью, зачем прячет свои глаза?

В кожаном кремовом кресле сидит парень. Чёрные волосы свисают свалявшимися локонами на его лоб, тонкие губы слегка искривлены – он смотрит на двустворчатую витражную дверь напротив. Его поджарое мускулистое тело, нагое, смуглое от загара, его чёрные, немного оттопыренные плавки. Лёгкий сквозной ветерок ласкает его ещё покрытую испариной кожу… Трепет муслиновых занавесок на окне, поскрипывание стальных крючков внутри карниза.

Одна из створок двери неплотно прикрыта и слегка шевелится из-за ветра: разноцветные, сплавленные друг с другом осколки стекла слабо сияют в полумраке комнаты, словно ожидая яркого света извне, который заставит выложенный из них узор ожить. Парень ёрзает в кресле, почёсывает свой левый бок, потом, перекинув руку за спину, пытается дотянуться до лопатки… Возможно, ему стоило бы принять душ. Он внимательно осматривается, как бы запоминая точное расположение предметов: стеллажи с книгами по обе стороны от дверного проёма, серебристые ветки люстры с пока тусклыми соцветиями ламп… Молочно-белый ковёр почти полностью покрывает пол, его длинный, нежный ворс приятно щекочет ступни. По правую руку от кресла, в котором он сидит, стоит низкий журнальный столик со столешницей из толстого закалённого стекла: опрокинутый пластиковый бутылёк, россыпь вывалившихся из него, глянцево-розовых капсул. Какие-то старые, пожелтевшие фотографии с фигурками детей на фоне снега… Высокий стакан с колой, повисшие на его стенках серебристые пузырьки газа, вот-вот готовые всплыть.

Хмыкнув, парень отправляет пару капсул к себе в рот, запивает их колой – сотни пузырьков, сорвавшись со стенок стакана, взрываются на поверхности, выбрасывая в воздух мелкие, ароматные капли влаги. Какое-то время ничего не происходит. Он зевает, потом, расслабившись, прикрывает глаза. Чёрные, высокие волны катятся перед его внутренним взором, разбиваясь о скалы, вспениваясь. Крики чаек, икринки их бессмысленных, уставившихся на него глаз… Ему уже кажется, что сейчас он провалится в сон, но тут кресло под ним слегка вздрагивает. Парень спешно размыкает веки, оглядывается. Лёгкий озноб пробегает по его позвоночнику: желтовато-прозрачная, липкая жидкость сочится из расширившихся, покрывших всё кресло пор. Он переводит взгляд на стол и видит, как рассыпанные по нему капсулы начинают скользить сквозь толщу стекла, утопая в нём, стремясь вниз. Тихие, почти слитные щелчки отчётливо слышные на фоне сигнализации, только что сработавшей у какого-то авто во дворе. Его пульс ускоряется, он чувствует, как частые гулкие удары сердца толкают кровь по его сосудам, как она врывается в его мозг… Проникнув через столешницу, первая капсула беззвучно падает на пол, исчезая в высоком ворсе ковра. За ней следует вторая, третья… Треск становится сильнее.