Чтение онлайн

– Не знаю, ты же видел взрывную волну. – Артуру раньше не доводилось общаться с таким заядлым кокаинистом, поэтому он слегка напрягается каждый раз, когда Виктор смеется или повышает голос, хотя, кажется, он начинает к этому привыкать и уже не испытывает страх, как в самом начале, когда они встретились у заброшенного торгового центра. Артур пытается сосредоточить свои мысли на взрыве, на погибших в огне и мучениях людях, пытается наделить их индивидуальными чертами, но даже это не помогает – он практически ничего не чувствует, кроме легкого возбуждения и радости, что он сам не оказался в эпицентре смерти.

– Да я шучу. Но теперь точно федералы введут войска в наш город. – Виктор замолкает ненадолго, обдумывая, как это изменит его жизнь, потом, решив, что никак, он добавляет: – Поехали к мэру, у него сегодня ночью вечеринка.

Вечеринка проходит в загородной резиденции мэра, к которой ведет идеальное широкополосное шоссе. Они долетают вмиг, у огромных кованых ворот их встречает охрана, – в этот раз, из-за волнений в городе, она многочисленнее, чем обычно, и Виктор даже замечает начальника службы безопасности – беднягу отправили сюда посреди ночи, а ведь он мог пить и веселиться с остальными, если бы не эти засранцы из ФРС. Опустив тонированное стекло, Виктор кивает ему и тот машет рукой своим подчиненным, чтобы они убрали торчащие из отверстий в асфальте шипы и открыли вторые – внутренние – ворота. Все это делается с панели управления в бронированной будке: привратник щелкает тумблерами и преграды на пути их авто исчезают. Они проезжают блок-пост и, попетляв между бетонными блоками, наконец оказываются на подъездной дороге и медленно катятся к фасаду гигантского замка, подсвеченного снизу разноцветными прожекторами. Огромная парковка перед зданием забита итальянскими спорт-карами, английскими бентли и роллс-ройсами с аристократическим дизайном, немецкими майбахами и бмв. Припарковав кадиллак на отшибе, Виктор и Артур выходят наружу. Идеально ровная трава газонов, шорох разбрызгиваемой воды. Артур смотрит на звезды, с трудом различимые за засвеченным экраном неба: повисшие обрывки облаков, легкий ветер, запах влажной земли. Из здания доносятся глухие низкочастотные удары, но с улицы сложно разобрать, что это за музыка – африканские барабаны, минимал-техно или что-то ещё. Они поднимаются по пологой лестнице из белого мрамора, украшенной примостившимися на тумбах балюстрады ангелами с большими роскошными крыльями – можно разглядеть текстуру каждого пера, каждую напряженную мышцу их стройных балансирующих на краю тел. Швейцар в ливрее с галунами и аксельбантами распахивает перед Виктором и идущим чуть позади него Артуром тяжелые двери и они оказываются в залитом светом аванзале дворца.

Торжественно одетые люди стоят небольшими группами тут и там, большинство мужчин – в смокингах, некоторые – во фраках, женщины похожи на диковинных птиц из экзотических стран – их платья, словно оперенье, столь разнообразны и по форме и по окрасу, столь искусно играют с границей наготы, будоража воображение, что Артуру кажется, что он оказался вне времени – стили разных эпох органично сочетаются в этом пестром разнообразии, люди немного похожи на оживших манекенов из музея, музыка слышна отчетливее – это что-то первобытное, простое, ритмичное и Артур отмечает про себя, что в этом есть некая непоследовательность – весь этот маскарад смотрелся бы естественнее под классические произведения композиторов XVIII или XIX века.

Из аванзала можно пройти по анфиладе вглубь дворца: в пиршественный зал, с накрытыми столами и целой армией официантов, готовых подать почти любое блюдо, и удовлетворить самый взыскательный вкус; далее – в бальный зал, где царит полумрак и играет живая африканская музыка, заставляющая проснуться племенные инстинкты; и еще далее – в зал оргий, где гости, наконец, сбрасывают с себя тесную одежду и остатки приличий. Завершает анфиладу зал для аудиенций, вход в который охраняется стражей.

– Пойдем пожрем, я голоден, – оглядев скучающим взглядом собравшихся, говорит Виктор и Артур послушно следует за ним в первый, пиршественный, зал.

Уже довольно поздно и людей за столом становится все меньше – большинство гостей уже наполнили свое чрево и отправились дальше – кто-то возлежал в сауне, расслабляясь, очищая свое тело и давая слугам-массажистам его разминать, кто-то, сбросив с себя лишнюю одежду, танцевал, словно одержимый, под ритмичные барабаны и завывания африканских женщин, кто-то пытался вести деловые переговоры в комнате для курения, радуясь, что ему удалось поймать крупную рыбу – высокопоставленного представителя администрации, человека из ближнего круга мэра или губернатора – и поделиться своими гениальными идеями по оптимизации схем. Но, несмотря на позднее время, официанты следят, чтобы на столах были только свежие, наполненные до краев блюда, мгновенно реагируя на появление тарелок с объедками. Более того, они будут принимать заказы от гостей до самого утра – дюжина поваров, асов в приготовлении яств разных национальных кухонь, смогут приготовить любые кушанья и удивить даже самых избалованных чревоугодников и гедонистов.

Пиршественный зал поистине большой, в его центре стоит длинный главный стол, во главе которого еще недавно сидел сам мэр и за которым сейчас осталось только несколько мужчин во фраках, некоторые – со своими прелестными спутницами. По краям зала, ближе к стенам, увешанным портретами правителей прошедших и нынешних времен, расставлены небольшие одиночные столы для тех, кто не настолько близок к мэру, чтобы сидеть с ним рядом и делить трапезу. Виктор и Артур садятся за один из них и через мгновение рядом с ними появляется официант, молодой мулат, похожий на мула – он застилает стол свежей белоснежной скатертью с ароматом жасминового масла.

Обтерев руки теплым влажным полотенцем из махровой ткани, Виктор делает заказ, потом переводит взгляд с официанта на Артура – тот растерян, так как не знает названия блюд, а меню здесь не дают, только винную карту, и Виктор понимает, что его другу нужна помощь. Спросив у Артура, не против ли он белужьей икры, малосольной сёмги и жульена из дичи, и получив в ответ кивок, Виктор говорит официанту, чтобы тот просто принес им одинаковую еду. Артур тоже вытирает руки и официант, одарив их белоснежной улыбкой, уносит использованные полотенца с собой. Виктор видит, что Артур с непривычки чувствует себя здесь неловко, и, чтобы снять напряжение, повисшее за их столиком, он начинает рассказывать Артуру о попадающихся им на глаза гостях мэра.

– Видишь вон того улыбчивого толстяка в очках? Стоит рядом с женщиной в красном платье, – спрашивает Виктор и, получив очередной кивок в ответ, продолжает: – Так вот, он зарабатывает тем, что продает высокопоставленным чиновникам и крупным бизнесменам несовершеннолетних девочек и мальчиков для сексуальных утех. А эта женщина ему в этом помогает, она ездит по детским домам и отбирает самые красивые экземпляры, прикинь? Говорят, у нее прекрасный вкус. Они гарантируют свежесть товара и за соответствующую плату могут удовлетворить любую потребность, каким бы взыскательным не был клиент.

Толстяк разражается громким утробным смехом, он явно в хорошем настроении и бурно реагирует на шутки своей знакомой, чьи глаза поблескивают, словно стекло, когда она крутит головой. Появляется официант с подносом, раскладывает столовые приборы и тарелки. Затем ставит на стол две серебряные икорницы в виде открытых морских раковин, наполненных льдом, в который погружены хрустальные розетки с крупными глянцевыми зернами темно-серого цвета. Следом за ними – большое блюдо с тонко нарезанной малосольной сёмгой, украшенной лимоном и петрушкой. Закончив, он спрашивает, что господа будут пить – Виктор отвечает ему что-то на французском и официант уходит.

– А вон там, видишь, высохший долговязый старик? – Артур смотрит на лысого мужчину во фраке, лицо которого иссечено морщинами. Виктор делает небольшую паузу и отправляет себе в рот пару ложек икры, жует и проглатывает ее, потом продолжает рассказ: – Очень опасный человек! Серый кардинал президента. Проработал в Главном разведывательном управлении и других подразделениях спецслужб больше сорока лет. По слухам, именно через его агентуру контролируются дагестанцы и чеченцы. Он может щелкнуть пальцами и человек исчезнет, прикинь? И я не о простом человеке говорю, а об уважаемых людях, об элите. Все его боятся, даже губернатор.

Официант приносит вино и жульен из дичи в мельхиоровых кокотницах с обернутыми в бумажные салфетки ручками. Виктор замолкает, на время полностью отдав себя наслаждению от еды: упругие сочные куски грибов так приятно зажимать между зубами, не сразу раскусывая, что Виктор даже прикрывает глаза от удовольствия.

Мимо их столика проносят кипящие колбаски на серебряной жаровне, но Виктор с Артуром уже наелись и дразнящий аромат оставляет их равнодушными: они лишь изредка протягивают руку к огромному, в несколько ярусов, блюду с фруктами – сирийскими сливами, танжеринами, сочными киви, гроздьями винограда, гранатовыми зернами и многим другим – и берут какой-нибудь плод, чтобы освежить свой рот его влажной сладкой мякотью. Артур вспоминает запах тела Киры, цвет ее кожи, ее упругую грудь.