Чтение онлайн

Однако ваши так называемые религиозные люди учили и учат вас не жить. Они – создатели смерти. Очень косвенным образом они создали смерть, поскольку заставили вас так сильно бояться жизни. Все плохо. Жизнь – это плохо, мир – это плохо, тело – это плохо, любовь – это плохо, отношения – это плохо, наслаждаться чем-либо – плохо. Они привили вам такое сильное чувство вины по отношению ко всему, такое осуждение всего, что вы не можете жить. А если вы не можете жить, что остается? Отсутствие, отсутствие жизни, – а это и есть смерть. И тогда вы трепещете, трепещете перед чем-то, чего не существует, что является вашим собственным творением. А поскольку вы начинаете трепетать в глубоком страхе смерти, священник становится очень могущественным. Он говорит: «Не волнуйтесь, я здесь, чтобы помочь вам. Следуйте за мной. Я спасу вас от ада и отведу на небеса. И те, кто принадлежит к моей пастве, будут спасены, а все прочие спасены не будут».

Христиане все продолжают говорить людям одно и то же: «Вы не можете быть спасены, если вы не христианин. Только Иисус вас спасет. Близится день Страшного суда, а в день Страшного суда Иисус узнает тех, кто с ним, и отсортирует их. А остальные, миллионы и миллионы, просто будут навечно брошены в ад. Помните, что избежать этого невозможно; они будут брошены в ад навечно».

И точно такой же подход у прочих религий. Но из страха люди начинают цепляться за что угодно – за все, что находится в непосредственной близости. Если вы по случайности рождаетесь в индусской семье, или в семье джайнов, или в семье иудеев, вы становитесь иудеем, или джайном, или индусом – просто по совпадению. Что бы ни оказалось поблизости, ребенок начинает за это цепляться.

У меня совершенно иной подход. Я не призываю бояться – это стратегия священника, его коммерческая тайна. Я говорю, что бояться нечего, поскольку Бог внутри вас. Бояться нечего. Проживайте жизнь бесстрашно, проживайте каждое мгновение настолько интенсивно, насколько это возможно. Нужно помнить об интенсивности. А что происходит, если вы не проживаете каждое мгновение интенсивно? Ваш ум жаждет повторения.

Вы любите женщину, и ваш ум жаждет повторения. Почему? Почему вы снова и снова страстно стремитесь к одному и тому же переживанию? Вы едите определенную пищу, она вам нравится, и теперь вы снова и снова страстно желаете той же самой пищи. Почему? Причина в том, что чем бы вы ни занимались, вы никогда не делаете это тотально. И поэтому что-то внутри вас остается неудовлетворенным. Если вы будете делать это тотально, то стремления к повторению не будет, и вы будете искать что-то новое, исследовать неизвестное. Вы не будете двигаться внутри порочного круга, ваша жизнь станет ростом. Обычно люди просто снова и снова ходят по кругу. Кажется, что они движутся, но это только кажется.

Рост означает, что вы не движетесь по кругу, а что-то новое случается каждый день – а вообще-то каждое мгновение. А когда это становится возможным? Как только вы начинаете жить интенсивно.

Мне бы хотелось научить вас тому, как интенсивно и тотально принимать пищу, как интенсивно и тотально любить, как делать всякие мелочи с таким предельным экстазом, чтобы без внимания не оставалось ничего. Если вы смеетесь, пусть смех потрясет вас до самого основания. Если вы плачете, станьте слезами; пусть слезами прольется само ваше сердце. Если вы кого-то обнимаете, станьте объятием. Если вы кого-то целуете, станьте одними лишь губами, станьте одним лишь поцелуем. И вы удивитесь тому, как много вы упускали, как много вы упустили, тому, какой вялой жизнью вы жили до сих пор.

Я могу научить вас искусству жизни; искусство умирать в него входит, вам не нужно учиться ему отдельно. Человек, умеющий жить, знает, как умирать. Человек, умеющий влюбляться, знает, когда наступает момент выйти из влюбленности. Он выходит из нее красиво, с прощанием, с благодарностью – но только тот человек, который умеет любить.

Люди не умеют любить, а потом они не знают, как сказать «прощай!», когда для этого приходит время. Если вы любите, то узнаете, что все имеет свое начало и свой конец, и что существует время начинать и время заканчивать, и что в этом нет оскорбления. Человек не обижается, он просто знает, что время закончилось. Он не погружается в отчаяние, он просто понимает и благодарит партнера: «Ты подарил мне так много прекрасных подарков. Ты дал мне новое видение жизни, ты распахнул окна, которые я, возможно, никогда не открыл бы сам. Теперь для нас наступило время расставания, и наши пути расходятся». Не в гневе, не в ярости, не с недовольством, не с жалобами, а с огромной благодарностью, с большой любовью, с признательностью в сердце.

Если вы умеете любить, то сумеете и расстаться. В вашем расставании также будет красота и изящество. То же самое относится и к жизни: если вы умеете жить, то сумеете и умереть. Ваша смерть будет невообразимо прекрасна.

Смерть Сократа невероятно прекрасна; смерть Будды невообразимо прекрасна. В день своей смерти Будда с самого утра собрал всех своих учеников, всех своих саньясинов и сказал им: «Наступил последний день, моя лодка достигла берега и я должен уйти. Это было прекрасное путешествие, прекрасное единство душ. Если у вас есть вопросы, можете задать их, поскольку я больше не буду для вас доступен в своем физическом теле».

Среди учеников воцарилось глубокое молчание, глубокая грусть. А Будда рассмеялся и сказал: «Не грустите, ведь именно этому я учил вас снова и снова – все, что имеет начало, имеет и конец. Теперь позвольте мне учить вас и своей смертью. Точно так же, как я учил вас своей жизнью, позвольте мне учить вас и своей смертью».

Никто из учеников не мог набраться храбрости, чтобы задать вопрос. Всю свою жизнь они задавали тысячи и тысячи вопросов, но этот момент был неподходящим для того, чтобы о чем-то спрашивать; они были не в том настроении, они плакали и рыдали.

Тогда Будда сказал: «Прощайте. Если у вас нет вопросов, я уйду». Он уселся под деревом, закрыл глаза и исчез из тела. В буддийской традиции это называется «первой медитацией» – исчезнуть из тела. Это означает разотождествиться со своим телом, познать полностью и абсолютно, что «я не есть тело».

У вас неизбежно должен возникнуть вопрос: «Разве Будда не познал это раньше?» Он познал это раньше, но человек, подобный Будде, должен найти какой-то способ, чтобы хотя бы небольшая его часть оставалась соединенной с телом. В противном случае он бы давно уже умер – еще сорок два года назад. Он бы умер в день своего просветления. Из сострадания он создал желание, желание помочь людям. Это желание привязывает к телу.

Он создал желание помочь людям: «Я должен поделиться всем тем, что я познал». Если вы хотите поделиться, вам придется использовать свой ум и тело. Эта небольшая часть остается соединенной с телом.

Теперь же он перерезает даже эту маленькую связь с телом; он становится разотождествленным с телом. Первая медитация завершена, тело оставлено. Затем следует вторая медитация: ум отброшен. Будда давным-давно отбросил ум; отбросил его как хозяина, но по-прежнему использовал как слугу. Теперь же ум не нужен даже в качестве слуги, он отброшен – полностью, тотально.

А затем наступает третья медитация: Будда отбрасывает свое сердце. До сих пор оно было нужно, он функционировал через сердце; в противном случае сострадание не было бы возможным. Он был сердцем; но сейчас он прекращает связь с сердцем.

Когда завершаются эти три медитации, происходит четвертая. Он больше не личность, не форма, не волна. Он исчез в океане. Будда становится тем, чем был всегда, он становится тем, что он познал сорок два года назад, но что каким-то образом смог приостановить, чтобы помочь людям.

Смерть Будды – это потрясающий эксперимент в медитации. И говорят, что многие из тех, кто там присутствовал, кто просто наблюдал, как он уходит, постепенно, постепенно… Сначала они заметили, что тело перестало быть тем же самым; что-то произошло, из тела исчезло ощущение жизни. Тело осталось, но выглядело как статуя. Те из присутствующих, кто обладали большей восприимчивостью, большей медитативностью, немедленно заметили, что был отброшен ум, и что его уже нет в теле. Еще более восприимчивые смогли заметить, что завершилась связь с сердцем. А те, которые действительно пребывали на грани буддовости, наблюдая, как Будда исчезает, исчезли сами.