Ближний бой
Шрифт:
«Добро пожаловать! Меня зовут Мануэль Баррос. Отец Эндрю много рассказывал мне о вас».
Отец Эндрю Куинлан, друг и наставник Фиада, ничего обо мне не знает. Знает только, что отец Фиада, миллиардер, платит мне кучу денег за поиски его дочери. С тех пор, как я ушёл из армии, мои услуги пользуются огромным спросом.
«Отец Андрей — хороший человек», — говорю я.
«Да, да», — Баррос проводит меня в свой загромождённый кабинет.
Надпись над дверью гласит: «Директор». «Пожалуйста, садитесь.
Скажите, как я могу вам помочь?
Я опускаюсь в кресло. Рабочий стол Барроса завален стопками бумаг и блокнотов. На нём – пятна от кофейной корки. За его спиной к пробковой доске прикреплён степлером большая карта Бразилии и соседних стран.
В карту воткнуты булавки с цветными бусинами вместо головок.
«Расскажите мне все, что можете, о Фиад Коннор и ее экспедиции в Сельва-да-Морте».
«Конечно», — Баррос выпрямляется. «Я знаю Фиада уже шесть лет. То, что случилось, — это ужасно. Ужасно».
Я наклоняю голову. Поощряю его продолжать.
«Поначалу Фиад работал в местных миссиях с известными представителями коренных народов. Но невозможно работать в Амазонии, не слушая их рассказов. Лесорубы и шахтёры вторгаются на охраняемые земли. Они уничтожают тропические леса и наносят вред изолированным…
Люди из племен. Многие племена практически не контактировали со своими соседями, не говоря уже о современных людях. Фиадх была обеспокоена этими историями. Она обратилась ко мне.
«Почему ты?»
Баррос пожимает плечами. «Я много лет работал над защитой индейцев. Есть племена, с которыми мы не контактировали. Насколько нам известно, они никогда не встречались с современными людьми. Мы слышали о них только рассказы от соседей-индейцев или жителей деревень. Во время наших походов в буш мы находили свидетельства их пребывания. Есть и другие племена, с которыми мы контактировали, но они остаются изолированными. Всем им угрожают интересы лесозаготовителей и горнодобывающих компаний. FUNAI — это бразильское агентство по делам индейцев. Наша задача — защищать коренное население».
«Какое участие имел Фиад?»
Она и её друзья работали в миссиях на границе Сельвы-да-Морте. Они добровольно выслеживали следы соплеменников и чужаков.
Я качаю головой. «Нечего там толпе детей шататься. Разве ты не сказал ей, что это опасно?»
«Конечно», — Баррос ёрзает на стуле. «Я её выгнал.
Но у Фиад очень сильная воля. Она всё равно повела друзей в джунгли и сообщила мне о незаконной деятельности. Это была ценная информация. Я должен был действовать.
«Она тебя покорила».
«Я бы так не сказал», — хмурится Баррос. «Она силой заставила меня использовать её. Не оставила мне выбора. В конце концов, мне было лучше сотрудничать. Я смог дать ей советы, которые, возможно, спасли ей жизнь».
Я медленно перевариваю слова директора FUNAI. Девушка похожа на Фиад, которую мне описывал отец Эндрю.
— Расскажи мне об Аркейрушах.
Баррос разводит руками. «Мы мало что о них знаем. Они живут в Сельва-да-Морте уже сотни лет. Они избегают чужаков, но если подойти слишком близко, смотрите…
Они вооружены копьями, духовыми трубками и длинными луками, стреляющими отравленными стрелами.
«Почему они сейчас создают проблемы?»
«Мы думаем, что в сельву проникли нелегальные лесорубы или шахтёры. Жители деревень на окраине джунглей подверглись нападениям. Поступали сообщения о перестрелках. Фиад сказала мне, что собирается выяснить, что происходит».
Баррос встаёт и указывает на карту. Северо-запад Бразилии покрывает бескрайняя зелёная равнина. «Это, — говорит он, — Сельва-да-Морте. Она обширна. Её населяет множество племён.
Аркейрос занимают обширную территорию, граничащую с Перу и Белым треугольником. Белый треугольник — это район трёх границ. Он находится на стыке Бразилии, Перу и Колумбии. Река Риу-Прету разделяет земли Аркейрос пополам.
«Как они живут?»
«Они охотники-собиратели. Мы летали над Сельвой в поисках следов. Таким же образом были обнаружены и другие неконтактные племена. Но не аркейрос».
«Вы знали мальчика, которого убили?»
«Педро Бернардес. Нет. У Фиад были свои истинно верующие, но она была единственной, кто работал со мной напрямую. Большинство её друзей были волонтёрами из католической миссии. Один или двое были убеждёнными марксистами. Крестоносцами».
«Был ли Фиад марксистом?»
«Вовсе нет. Она была набожной. Верила в Бога, хотела помогать людям. У неё были страсть и стремление изменить мир к лучшему. Насколько мне известно, политика её совершенно не интересовала».
Баррос хмурится, глядя на свой рабочий стол.
«Что случилось?» — спрашиваю я.
«Мне не нравится говорить о Фиаде в прошлом».
«Я понимаю, что ты имеешь в виду».
«Я же ей говорил, — Баррос качает головой. — На этот раз я ей не помогу».
«Что она сказала?»
«Что ещё? Она сказала, что справится без моей помощи.
Она сидела там же, где и ты. Встала и пошла собирать вещи для Вила-де-Деус.
«Где находится Вила-де-Деус?»
Баррос берёт ручку и указывает на синюю бусинку, прикреплённую к карте. «Вила-де-Деус — католическая миссия. Она расположена на реке Рио-Прету, в восьмидесяти километрах от Тиевеса. После того, как его подстрелили, сын Бернардеса сумел вернуться в Вила-де-Деус».
Священник миссии не смог его спасти. Сообщил о смерти мальчика. Сообщил, что Фиад и ещё одна девочка, Анна Гуларт, пропали без вести.
«Фиад и двое его друзей одни в джунглях».
«Да. Они делали это много раз раньше. Группами по три-пять человек. Фиад сказала мне, что ей было легче двигаться небольшими группами».
«Куда бы побежал Фиад?»
Баррос машет мне рукой. Я обхожу его стол, и мы изучаем карту. «Это Риу-Прету», — говорит он. «Она течёт с юга на север, петляет через Сельва-да-Морте к Тиевесу и Амазонке. Тиевес — пограничный город. Он расположен между Бразилией и Перу на востоке и Колумбией на севере».