BLOGS
Шрифт:
Честно говоря, только в этом городе я видел такое количество созревших людей, по-настоящему нищих духом - голодных до чего-то Главного, но так и не сумевших пока понять: нет ЧЕГО-ТО главного вообще. ДУХ ушёл из этого города. А священник Усинска, тот самый «отец» Михаил, вместо того, чтобы напомнить о Духе, лишь отвращает от него: «не по Бозе ревнует», анафемствует налево-направо, отказывает в требах, шумит скандалами... Когда-то древние славяне хоронили своих предков в избушках на курьих ножках. Домиками, в которых лежали мертвецы, было утыкано пространство от Беломорья до Урала и приволжских степей. Но при этом те же славяне где-нибудь под Киевом или в Новгороде, в Суздале или во Пскове хоронили своих мертвецов в землю. Почему такой разный обряд в центре и на периферии? Потому что земля на окраинах ещё не была освящена, ещё духом славяне не воспринимали её своею, ещё господствовало «чемоданное настроение» - уйти или остаться? Уйти - значит, забрать с собой мертвецов, не оставлять в земле, где нет молитвы. Остаться -значит, закопаться в землю. Живым и мёртвым. Мёртвые - под крестами, живые - с крестами.
Нефть меряют миллионами тонн. разливы нефти в тундре меряют кубометрами и сотнями кубометров. Саму Трубу -сотнями километров.
Душу и Дух кубами не измеришь. Как измерить длину отчаянья? Как измерить давление в трубе одиночества? Сколько километров у длины ожидания - зачем я здесь? Где мой дом? Хочу ли я, чтобы мои дети и внуки остались в этом городе?
Где люди?
Вы думаете, это госбезопасность засекретила в Усинске всё и вся? Чушь. В открытых источниках, в Интернете, в Управлении статистики есть практически всё, что мне надо. А я это не беру... «Почему?» - спросите вы. Потому что надоело читать и слышать материалы, где всё о нефти, всё через нефть и даже люди - это только трудовой ресурс - вопрос стоимости и нагрузки на социальную составляющую бюджета.
Как раз в дни моей работы в Усинске в город привезли книгу Н.Н. Кочурина «Усинск: нефть и ЛЮДИ». Именно так напечатано на обложке - «ЛЮДИ» - большими буквами. И что же? Я добросовестно перелопатил эту книгу. Здесь есть многое: много планов, директив, аппаратно-кадровых перестановок, миллионов тонн и квадратных метров. И совсем нет... ЛЮДЕЙ!
Славную традицию кочуриных и спиридоновых продолжает нынешний глава администрации Усинска Феликс Марков. Всё та же манера «с барского плеча». Всё та же сталинская любовь к детям и старикам (остальные просто опасны и вообще напрягают...).
Всё те же эксклюзивные «игры» только с нефтяными генералами... Кажется, этот человек даже не знает, что, например, в пожарной части в караул выходит один водитель, два бойца и начкар... Такие караулы выезжают не тушить, а всего лишь спасать соседние здания...
Тень Гуревича, как тень Командора, маячит за интригами нынешней администрации Усинска. Древний, как постулаты Маккиавелли, принцип - разделяй и властвуй - внешне выглядит как борьба против монополии ЛУКОЙЛа. Реально же видны «уши» лоббирования интересов «Северной нефти», «Енисея», «колва-нефти»...
В промозглом октябре 1998 года на площади перед городской администрацией Усинска стоял митинг измученных от холода и мокрого снега учителей. «Верните заработанное!», «Где наши деньги?» - вопрошали скромные плакаты на ватмане. Митинг стоял час, второй...
В окна администрации украдкой выглядывали чиновники. Видимо, считали: сколько ещё простоят эти сумасшедшие тётки, не понимающие, что в стране кризис, что дефолт, что... В общем, спокойно чай не попьёшь!
Учителя просили своё, заработанное и к тому же обесцененное дефолтом. Но даже этого их любимый город им вернуть не мог - город, в котором каждый второй - это их ученик и каждый первый - родитель ученика.
Надо сказать, что банкетов в Усинске осенью 1998 года было не меньше, чем обычно, и они не были скромнее, чем всегда. Просто стали тихушнее, для «своих». Закончилась эпоха, когда буйствовала фантазия Гуревича: «Линкольн» - епископу, самолёт - поужинать в Москве, банкетные столы, которые не описал бы даже Плиний-младший (охреневший в своё время от пиров прокуратора Лукулла).
В той толпе промокших и замёрзших учителей стояла женщина, с которой прямо там, на площади, произошло тихое чудо. Учёные называют такое состояние - инсайтом, священники - благодатью, посещением Духа Святаго, творческие люди называют это «вспышкой озарения». Впрочем, какая разница, кто и как это состояние называет. Учительница истории школы №2 Ольга Алексеевна Несинова, глядя на сытые тёплые окна администрации с тенями чиновников за жалюзями, вздрогнула, словно проснулась: «Что я здесь делаю? Что за глупости - просить, ждать!.. Не-ет. Так больше не будет. Так, ребята, больше НИКОГДА не будет!» Она знала, ЧТО будет. Она чётко знала ответ, по крайней мере, на два старых русских вопроса - ЧТО ДЕЛАТЬ и КТО ВИНОВАТ.
Ольга Несинова стала депутатом городского совета Усин-ска, членом федерального Политсовета женской секции партии «Яблоко», председателем Союза предпринимателей Усинска, членом Совета по предпринимательству при Главе республики Коми. Но дело, конечно, не в её регалиях. Дело в пресловутом ЧТО ДЕЛАТЬ... Стала символом альтернативы, знаменем, объединившим всех униженных и оскорблённых. Она первая публично и часто заговорила о гуманитарной составляющей города, о его информационной открытости.
Республика узнала, что происходит. Деньги учителям заплатили.
«Свой парень»
«Народ требует открытого разговора. Хватит тихушничать по кабинетам. Прозрачный бюджет - ясные перспективы города - совещательность по вопросам жизнеобеспечения», - так ставила проблему Несинова с единомышленниками.
Мэром города тогда стал Феликс Марков. «Свой парень» по кличке «Череп». Свой и для Гуревича, и для Стефановской площади в Сыктывкаре, и для бандитов в Усинске. Тоже личность, между прочим, да ещё и «соборная», всех как бы устроившая в какой-то момент.
Но «соборная личность» ни разу не собрала для обстоятельного разговора тех, кто является Собором Города: учителей, работников ЖКХ, предпринимателей, обеспечивающих львиную долю продовольственного обеспечения, пожарных... В городе почти нет патрульно-постовой службы. А зачем? Диалог с горожанами? А зачем? Есть «пиар» - есть кому держать этот город. Не проще ли интриговать между ЛУКОЙЛлом и «Северной нефтью», между идеологией ограничения олигархов и продавливаемыми решениями из Сыктывкара (в части интересов всё тех же «Колва нефти», «Северной нефти» и т. д.).
Всё главное в Усинске - это нефть. Какие ещё могут быть интересы людей?
...И Усинск продолжает хоронить в небо батальоны мужиков. Не считая неопознанных и невостребованных.
Люди, где?
Вы видели картины усинских художников? В них есть что угодно и кто угодно. Но в них нет Усинска. В их картинах не встречаются (или почти не встречаются) люди. Конечно, можно увидеть «мазню» на тему «нефтяные вышки». Чем «мазня» эта отличается от «литературной мазни» Н. Кочурина?
Город - это Люди. Страна - это Люди. От Арбата в Москве до маленького выставочного зала в Усинске разбросаны пейзажи.
Более ста лет назад русские художники-передвижники начали писать пейзажи не от импотенции духа, а в протест засилью академического ампира, колоннам и статике портретов. Нынешние «романтики» кисти и холста просто эмигрируют в природу и не выполняют своей творческой миссии на земле (зарывают талант в пейзаж Дураков). Миссия же эта - освящение, осмысление и прославление замысла Божьего на Земле. В чём замысел и смысл Усинска? Чем он живёт и где его перспектива? В маленьком городке Емва (Княжпогост) есть скромный художник Сергей Соболев. Удачно или неудачно, он пишет портреты своих земляков, он ищет в их глазах свой город, он пытается найти ракурсы своего потерянного на трассе маленького городка и найти его философию.