Чтение онлайн

Нанесенный удар и последующее быстрое наступление войск Ленинградского фронта на Карельском перешейке, по утверждению премьер-министра Финляндии Э. Линкомиеса, были «полной неожиданностью» для Маннергейма. Бывший начальник генерального штаба финской армии генерал-лейтенант Эш считал, что командованию Ленинградского фронта, стремившемуся к достижению внезапности и скрытно сосредоточившему свои войска, «удалось в этом отношении преподнести неожиданный сюрприз». Сам Маннергейм пишет в своих мемуарах, что он возлагал надежду на достаточную надежность и силу оборонительных укреплений на Карельском перешейке. [397]

Впоследствии Линкомиес, критикуя маршала Маннергейма, несшего в первую очередь ответственность за возведение этих укреплений, писал, что следовало создавать главную линию обороны не близко от линии фронта, а дальше от нее, используя более удобные для этого условия местности. Но главнокомандующий, по мнению Линкомиеса, принимал во внимание в данном случае следующее: «Если бы цепь укреплений начали строить далеко от линии фронта, то, естественно, распространилось бы мнение, что верили в возможность сдачи противнику той части перешейка, которую заблаговременно не укрепляли. По этой причине размещение цепи укреплений планировалось вдоль исторической государственной границы. Маршал при одобрении плана недостаточно обдумал его и ввел себя в заблуждение, дав волю фанатизму». [398]

Непосредственно наступление войск Ленинградского фронта началось 10 июня в 8 часов 20 минут. 21-я армия, форсировав реку Сестру, стала стремительно продвигаться вперед. К исходу 10 июня ей удалось вклиниться в оборону IV армейского корпуса финляндской армии и продвинуться на 5-15 км. В это время с финской стороны стали приниматься меры, чтобы, используя резервы, контратаковать советские войска. Но это, оказалось, сложно сделать в силу быстроты продвижения советских войск.

Кто мог сказать тогда с полной определенностью, что оно окажется столь успешным? Можно ли было без тени сомнений думать, что наступавшие, проломив бреши в трех железобетонных поясах, всего через десять дней, подойдут к стенам Выборга и возьмут его штурмом? Анализ происходившего позволяет ответить, что уверенность у советского командования, несомненно, была. Хотя и оно не могло категорически сказать, что для осуществления поставленной цели понадобится ровно столько дней, сколько запланировано.

Генерал Попов, возглавлявший Ленинградский фронт в начале Великой Отечественной войны и возвратившийся в Ленинград весной 1944 года, писал: «Когда мы с Говоровым остались одни, произошел очень интересный разговор. Леонид Александрович попросил меня, как участника операций под Москвой, под Сталинградом, на орловско-брянском направлении и в Прибалтике, со всей искренностью сказать, верю ли я в успех подготавливаемой операции. Откровенно говоря, подобный вопрос был для меня неожиданным. Подумав, я с полной убежденностью дал положительный ответ. Действительно, мы накопили уже огромный опыт ведения войны. В силах у нас было бесспорное превосходство, и организация наступления была хорошо продумана. В этих условиях никаким сомнениям в успехе готовящейся операции не оставалось места». [399]

Первый день наступления дал положительный результат. На главном направлении успешно действовали гвардейцы 30-го корпуса генерала Н. П. Симоняка. Стремительно продвигались вперед 45-я гвардейская стрелковая дивизия генерала С. М. Путилова и 63-я гвардейская стрелковая дивизия генерала А. Ф. Щеглова.

Уже к вечеру и на приморском участке соединения 109-го корпуса значительно продвинулись вперед. Части 72-й стрелковой дивизии генерала И. И. Ястребова, овладев станцией Оллила (Солнечное), вели бои в Куоккала (Репи-но). Одновременно к репинским «Пенатам» подходили со стороны Финского залива полки 109-й стрелковой дивизии генерала Н. А. Трушкина.

На второй день наступления войска 21-й армии, развивая успешное продвижение, выходили уже к главной укрепленной полосе противника, именовавшейся «линией «ВТ»». Части 30-го гвардейского корпуса подошли к мощному узлу обороны Кивеннапа (Первомайское), а войска приморского направления вступили в Терийоки (Зеленогорск).

В этот же день начала наступление 23-я армия на кексгольмском направлении. Всего к исходу 11 июня на Карельском перешейке было занято 80 населенных пунктов.

За успехи, достигнутые в боях по прорыву первой линии обороны на Карельском перешейке, наиболее отличившимся соединениям и частям было присвоено почетное наименование «Ленинградских». Вместе с тем Ставка направила командованию фронта весьма лаконичную директиву: «Продолжать наступление, энергично преследуя отходящего противника, с задачей 18–20.06 овладеть г. Выборг». [400]

Однако до него оставалось еще 90 километров, и путь продвижения войскам вперед преградила вторая мощная железобетонная линия укреплений. К тому же финское командование, угадало направление главного удара и сосредоточило в центре перешейка перед 30-м корпусом советской армии большие силы, максимально возможные. Так, в частности, здесь была введена в бой единственная в финской армии танковая дивизия.

После овладения частями 30-го корпуса 12 июня поселком Кивеннапа дальнейшее продвижение их затормозилось. И на приморском фланге 109-му корпусу удалось овладеть только лишь станцией Райвола (Рощино) и поселком Тюрисевя (Ушково). Войска 23-й армии смогли продвинуться всего на 2–6 км.

От командующего фронтом требовалось в сложившейся обстановке принятие такого решения, которое бы обеспечило выполнение в срок приказа Ставки. И оно созрело, показав полководческое искусство Говорова. Несомненно, когда через несколько дней — 18 июня было объявлено о присвоении Говорову звания маршала, это имело прямое отношение к оценке достигнутого результата.

Смысл решения, принятого командующим фронта 12 июня, заключался в использовании фактора внезапности путем переноса направления главного удара с центра перешейка в полосу Приморского шоссе. Туда в течение суток требовалось скрытно перебросить со средневыборгского направления свыше ста дивизионов артиллерии и минометов, а также подготовить к введению в бой резервы фронта — 108-й и 110-й стрелковые корпуса. Имелось также в виду усилить взаимодействие сухопутных сил с Балтийским флотом путем поддержки им наступавших в районе Койвисто (Приморск).

Целые сутки 13 июня и до утра следующего дня шла скрытная перегруппировка сил. На приморском направлении был быстро сосредоточен 3-й артиллерийский корпус прорыва генерала И. Н. Жданова, что позволило создать там сильную огневую мощь — до 250-ти орудий и минометов на километр фронта.

Прорыв линии «ВТ» начался утром 14 июля артиллерийской и авиационной подготовкой, длившейся в общей сложности более двух часов. 108-й стрелковый корпус генерала М. Ф. Тихонова и 109-й стрелковый корпус генерала И. П. Алферова, перешедшие в наступление, начали штурм финских укреплений. Наиболее упорный и ожесточенный характер носили бои у Кутерселькя (Лебяжье), где была сложная система обороны с 23 дотами.

Прорыв линии укреплений во многом облегчился благодаря выходу 1-й танковой бригады к Приморскому шоссе. Это создало для оборонявшихся угрозу окружения. 46-я стрелковая дивизия полковника С. Н. Борщева и 90-я стрелковая дивизия генерала Н. Г. Ляшенко, форсировав реку Ваммелсууйоки (Черная речка), взяли штурмом сложные узлы сопротивления, созданные в этом районе.

Со стороны финских войск — 3-й пехотной дивизии генерала А. Паяри и танковой дивизии генерала Р. Лагуса — была предпринята попытка контратаковать наступавших, но она не дала результата. Более того, войска 21-й армии расширили участок прорыва до побережья Финского залива.

В обстановке отхода частей IV армейского корпуса к третьей полосе обороны значительно упал моральный дух среди финских солдат, проявились панические настроения, дезертирство. В тылу, по свидетельству Блюхера, также «поднялась на новый гребень волна настроений безнадежности, захлестнувшая не только городское население, но и сельское». [401]

Происходившее стало предметом весьма критического обсуждения среди генералитета и офицерского состава. Маннергейм был даже склонен уйти со своего поста. [402] Стали производиться перестановки в командном составе. Руководство войсками на Карельском перешейке возглавил командовавший до этого Олонецкой группой войск генерал Эш. В дополнение к уже переброшенным в район боев 4-й и 17-й пехотным дивизиям, 3-й и 20-й пехотным бригадам, было направлено из Южной Карелии управление V армейского корпуса.