Чтение онлайн

– Давай ты, Наташа, - предложила Милена.

– Пусть сначала эти скажут, - не отрываясь от венка, ответила Наташа, кивая на упырей.

– Тогда ты, Серёжа.

– Самое большое впечатление, - старательно начал Серёжа, - это что я узнал, что Пётр Первый запретил всем строить из камня, пока он строит Петербург, а здесь, в Колымагино, всё равно построили церковь, и старосту за это сослали в Сибирь.

Серёжина информация явно проистекала от Костёрыча.

– Так, хорошо, - согласилась Милена.
– Теперь Ничков.

– А у меня не было впечатления!
– возмутился Ничков.
– В церкви свадьба была!

Ничков - обидчивый лидер упырей - не любил свадеб и похорон, где, как известно, посторонний человек не может быть в центре внимания. Без чужого внимания к его персоне любое событие для Ничкова проходило впустую.

– В церковь баб в штанах не пускают, - буркнул Гершензон.

– Ты хотел сказать - женщин, - поправила Милена.
– Да?

Гершензон промолчал, но презрительно скривился - мол, среди его окружения женщин нет, только бабы.

– Там у дядьки такая чашка на цепочках была, - сообщил своё буйный Чечкин, - из неё дым шёл. Он ей махал.

Чечкин, похоже, подразумевал кадило.

– А с колокольни из пулемёта стреляли, - добавил пиротехник Гонцов. (Видимо, к впечатлениям Гонцова примешалась история времён Гражданской войны, рассказанная опять же Костёрычем.)

– Все сказали, да?
– недовольно спросила Наташа.
– А мне, Милена Дмитриевна, больше всего понравилось платье у невесты.

Моржов отвернулся и приложил к очкам бинокль, разглядывая церковь. В свете заката пространство долины раздвинулось и стало рельефным. Казалось, что солнце, подглядывая, скосило глаза, а взгляд искоса всегда позволял увидеть новое - интригующее и запретное. Вечер обтягивал все выпуклые объёмы тенью, как наготу купальником. Телесно-розовая церковь стояла в гуще палисадников, словно пляжница, переодевающаяся в кустах. Округлости апсид походили на оголённую женскую грудь.

– Так, - уважительно кивнула упырям Милена.
– Очень хорошо. Тогда второй вопрос: что из увиденного вы можете взять? Что пригодится вам в жизни?

– Я дома сделаю банку на верёвке, чтобы дымила, как у попа!
– возбуждённо закричал Чечкин.
– Она как граната будет, когда пойдём играть в войнушку!

– А что-нибудь более полезное?… - поморщилась Милена.

– Да ничо там полезного нет!
– обиделся Ничков.

– В церковь бабам платок надо брать и надевать вместо юбки, - сказал Гершензон.
– И на башку тоже. А то выгонят.

– А я узнал, что купола в виде шаров на ножке - это северный стиль, - поведал Серёжа.
– Его к нам привезли переселенцы из города Вологда. Теперь я не буду путать такие церкви с обычными.

– А ты, Гонцов, какой сделал вывод?
– Милена посмотрела на задумавшегося Гонцова.

– Если немцы опять приедут и война начнётся и если я буду командир, то я велю разведчикам сначала все колокольни подзорвать, - сказал Гонцов.
– Только потом наступать можно.

Наташа Ландышева фыркнула.

– Чо ты на него ржёшь?
– тут же вскинулся Нич-ков.
– Сама-то какой вывод сделала? Вообще, наверное, никакого!

– Я,- высокомерно пояснила Наташа,- сделала вывод, что, когда я буду замуж выходить, я фату уберу назад, за спину, чтобы лицо было открытое.

Упыри дружно захохотали, хватаясь друг за друга.

– Паца, Ландышева замуж собралась!
– заорали они.
– За Пектусина, наверное!…

– Я вам не Пектусин!
– строго возразил Серёжа Васенин.

– Зачем же смеяться?
– урезонивала упырей Ми-лена.
– Все вы, когда вырастите, обязательно женитесь…

– Не женимся!
– возмутились упыри.

– Вы за всех не говорите!
– мрачно отрезал Гер-шензон.
– Вы-то сама вот чего не женитесь? Женитесь вон на Брилыче. Он же вчера вас через речку на руках перетаскивал!

Брилыч - значит Борис Данилыч (в переводе с упырьского языка). Милена покраснела, избегая моржовского взгляда.

– Во-первых, женщины выходят замуж, а женятся мужчины, - деликатно сказала она.
– А во-вторых, сейчас речь не про меня.

Моржов ухмыльнулся - образ Милены в его глазах напряжённо задрожал, пытаясь предотвратить превращение в мерцоид. Моржов давно заметил, что мало какая женщина может устоять при намёке на свадьбу, фату, венчание… Но сам Моржов, соблазняя девок, никогда не пользовался враньём о женитьбе. Не из-за какой-то там честности, а потому что в браке для него не было ничего эротичного. Моржов знал единственный момент эротики в супружестве - когда невеста стояла у алтаря. Но и здесь притягательность девушки для Моржова заключалась лишь в ожесточении соперничества. Причём вовсе не с женихом.

И не с богом. В бога Моржов не верил. Бога нет, он давно уже лопнул со смеху. В браке Моржову соперником была сама церковь. Это она придумала брак - способ отучения от вкуса победы. Это она сама хотела венчания с Моржовым - с виртуальным соитием в форме молитвы и с оргазмом в форме благодати. Её гонение на блуд было для Моржова гневом на супружескую измену, а вовсе не охранением общества, построенного из браков, как из кирпичей. А самым страстным супружеством было монашество. Поэтому брак для Моржова был концом любого интереса, и Моржов отвернулся от Милены, не мешая ей разбираться с упырями.

– Зачем вы обижаете Серёжу?
– сменила тему Милена.

– Да потому что он за Ландышевой бегает!
– завопили упыри.

– Ну и что?
– сказала Милена.
– Наташа очень хорошая девочка.

– Уж получше вас, дураков, всех вместе взятых, - подтвердила слова Милены и сама Наташа.

– С бабами только бабы дружат, понял, Пектусин?
– крикнул Гершензон.
– Тем более с этой Дюймовочкой!

– Тихо-тихо!…- Милена замахала руками.
– Успокойтесь!… Если уж у нас начался такой разговор, давайте ответим на третий вопрос: что каждому из вас не понравилось в себе и в товарище? Что мешает вам стать успешными людьми?

Гершензон подумал и заговорил первым:

– Мне не нравится, что Пектусин, как баба, за ручку ходит.

– А какая тебе разница?
– смущённо удивился Серёжа Васенин.

– Ходи с Костёрычем!
– завопил Ничков, нашедший новый повод оскорбиться.
– Он твой руководитель! А Дрисаныч - наш!

– Он вам папочка, что ли?
– презрительно спросила Наташа.

– А ты вообще молчи, Дерьмовочка!
– продолжал бушевать Ничков.
– Только тебя всегда и слушают!

– А ты говори чего-нибудь умное, тогда и тебя слушать будут, - спокойно парировала Наташа, не отрываясь от венка.

– Мильмитревна, чо она везде лезет!
– подпел Ничкову Чечкин.

– Она ваще заколебала!
– неистовствовал Ничков.

– Она всегда самое хорошее себе загребает!
– крикнул Гонцов.
– Вчера конфеты давали - нам с паца мятые, а Дерьмовочке целые!

– Она на кухне не дежурит!…

– Почему Ландышевой можно после отбоя с вами сидеть, а нам у костра с Дрисанычем нельзя?
– здраво спросил Гершензон.

«Потому что Милена на веранде чай пьёт, а Дрисаныч у костра пиво хлещет, - подумал Моржов.
– Вот и нельзя с ним сидеть».