Чтение онлайн

Сзади, оказывается, подслушивал Чечкин.

– Паца!…- кинулся он к упырям.- Мы на военный мост идём!…

Моржов оглянулся. Упыри сбились в кучу, охваченные непонятным волнением.

– Не отставайте!
– крикнул им Моржов.

Тропа стелилась по дну ложбины меж двумя покатыми горами. На склонах стоял ровный и высокий сосновый бор, расчёсанный длиннозубым гребнем солнца. В нестерпимо-ослепительном небе кроны сосен лучились темнотой, как пятна света в глубине омута. Витыми стружками сверху сыпалось чириканье и щебет.

– Константин Егорович сказал, что Колымагины Горы образовались в результате обледенения, - сообщил Серёжа.

– Громче!
– требовательно произнесла Наташа, не оглядываясь.

– С севера надвинулся щит ледника… Он… он был как нож бульдозера, толкал перед собой кучи земли. Здесь он остановился, а потом растаял. А кучи земли стали горами.

Моржов подумал, что, пожалуй, завидует Серёже. Серёжа видел гораздо больше, чем он сам. Что видел Моржов? Сосновый бор и девочку, которая со временем превратится в красивую девушку с характером. И всё. А Серёжа видел ещё и великое оледенение, и мировую войну.

Впрочем, война, кажется, приближалась и к полю зрения Моржова: сзади послышались какие-то выстрелы. Моржов остановился. Из-за поворота тропинки вылетели упыри с восторженными физиономиями. На бегу они что-то швыряли в подлесок, и там бабахало. «Петарды!» - понял Моржов. Он растопырил руки, загораживая проход.

– Стоять!
– крикнул он, приседая.
– Ну-ка все ко мне! Сдать петарды!…

– У нас кончились!
– заорали упыри, рассыпаясь по обочине. Они пролетели по кустам мимо Моржова и убежали вперёд.

– Они вам наврали, - хладнокровно сказала Мор-жову Наташа.

«Как Щекандер управляется с этими дьяволами?» - в некой оторопи подумал Моржов.

Моржов, Серёжа и Наташа пошли вперёд и через сто шагов наткнулись на маленького Гонцова, который тихо пятился, не сводя с тропинки заворожённого взгляда. Взгляд его был прикован к огромной, как палка сырокопчёной колбасы, петарде, лежавшей на тропе и дымившей хвостиком.

– Л-ложись… - без голоса сказал Моржов. Петарда взорвалась, разметав песок, хвою, траву и шишки. Облако звона нахлобучилось на всю округу.

– Это не я! Она сама!… - потрясённо прошептал Гонцов.

Моржов еле удержался, чтобы не отвесить Гонцову затрещину.

Из окрестных кустов выросли другие упыри, сидевшие там в безопасном укрытии.

– В-во й-й-обнуло!… - восторженно сказал Чечкин.

– Ещё раз - и все идём домой!
– рявкнул Моржов. Впрочем, глаза упырей как светились, так и светились, и моржовская угроза растаяла в пиротехническом чуде, как лёд в кипятке.

– Хватит безобразий!
– Моржов попытался вернуть упырей к пиетету.
– Серёжа, снимай рюкзак, а ты, Гонцов, надевай! Будете рюкзак по очереди нести!

– А чо мы-то сразу?
– возмутился Ничков.
– Я не понесу!

– Мы не просили!
– крикнул Чечкин.

– Это не моя была петарда!
– отпёрся Гонцов.

– Пускай Пектусин несёт!
– Гершензон злобно посмотрел на Наташу.
– Он сам вызвался, чтобы перед этой понтоваться!

– Жрать-то жратву свою все собираетесь?
– навис над упырями Моржов.

Он с удивлением понял, что, оказывается, он робеет перед упырями: грубость, предназначавшуюся для упырей, он сам для себя незаметно переадресовал сухому пайку.

– Не буду я жрать! Я ем, а не жру!
– оскорбился Ничков, развернулся и пошёл прочь, мгновенно скрывшись за поворотом.

– И я не буду!
– отрёкся Гонцов, направляясь за Ничковым.

– Эй, паца, вы куда без меня!
– обиженно закричал Чечкин, убегая от Моржова.

– Слова сначала выбирать научитесь, - презрительно сказал Гершензон.
– Слово не тётка, не вырубишь топором!

Наташа Ландышева хмыкнула, глядя, как Моржов снял очки и панамой вытер лицо.

– Да я сам понесу, Борис Данилыч, - виновато сказал Серёжа и крепче взял Моржова за руку, словно обещая, что не бросит.

– Н-да, - озадаченно сказал Моржов, почесал башку и надел панаму обратно.
– Ну, пошли.

Гершензон, который наблюдал, стоя в сторонке, удовлетворённо ухмыльнулся и убежал за упырями.

Моржов шагал в размышлениях, а Серёжа и Наташа помалкивали. Склоны гор справа и слева вдруг как-то просели, и тропа выкатилась в неширокую долинку, средоточие которой занимала большая лужа, превращающаяся в маленькое болотце. Долинка лежала как раз на стыке склонов четырёх холмов. Здесь тропу, по которой шли Моржов, дети и друиды, пересекала другая тропа, утоптанная так же крепко.

Друиды топтались на перепутье, явно не зная, куда пойти.

– Ща-ща, - деловито сказали они Моржову, - мы вспомним, ща.

Наташа Ландышева оглядела местность и тоном принцессы громко сообщила всем:

– Так, мне надо в туалет.

Упыри, клубившиеся вокруг друидов, радостно загомонили.

– А если кто пойдёт за мной подглядывать, тот получит кулаком по морде, - добавила Наташа и оценивающе оглядела Моржова и Серёжу Васенина: кто из них надёжнее?
– Борис Данилович, - наконец решила она, повернулась и пошла к дальним кустам.

Моржов утешительно похлопал Серёжу по плечу: «Мол, пройдёт время - и твои кулаки дорастут до упыриных морд!» - и пошёл вслед за Наташей.

Наташа завела его за кусты и указала пальцем в землю:

– Стойте тут!

Сама она пошла дальше, а Моржов остался на страже. Отсюда он слышал, о чём говорят у перепутья.

– Где он, твой мост-то ебучий?
– допытывался Чабязов у Бячакова.
– Уже полтора часа ебошим по лесу!

– А я хули помню?
– возмущался Бячаков.- Я там уже сто лет не был! Мне хули там делать?

– Бля-а, меня уже пиздец как припекло! Ещё ведь обратно хуярить столько же… Ты на хера у бородатого карту не взял?

– А я хули знал?… Ты сам сказал: найдём, найдём! Ищи, бля!…

– Куда, бля, искать?

– Да я хули знаю куда! Щас бы давно уже у Саныча взяли и сидели бы по-человечески! Не, бля, западло тебе у Саныча брать! Трудом, бля, сам заработаешь! Пиздуй теперь, ищи!

– Хули ты залупаешься-то? Заебало - уёбывай домой!

– А ты хули меня посылаешь?

– А хули ты подъёбываешь? Ща по ебалу схватишь…