Чтение онлайн

– Она же девочка!
– неубедительно пояснила Милена.

– Ну и что!
– гневно ответил Гершензон.
– Просто потому что она всегда с вами, а мы с паца самостоятельные, вот нам и нельзя!

Упыри дружно поддержали Гершензона.

– Тихо, тихо!… - беспомощно успокаивала упырей Милена, тревожась за целостность своей технологии.
– Мы ведь должны не просто так оскорблять друг друга, а должны выяснять, что в нас мешает нам быть успешными!… Вы забываете цель разговора!

«Почему это упыри забывают цель?
– не согласился с Миленой Моржов.
– Всё в теме. Ведь что такое быть успешным? Если попросту - то получать сверхприбыль. А сверхприбыль возможна лишь в реалиях общепринятых ценностей. Так что кому получать мятые конфеты, а кому держать Дрисаныча за руку - это вполне борьба за свою успешность в её нынешнем понимании упырей».

– Она вообще от паца крысит!
– объявил про Наташу Ничков.

– Дерьмовочка от учителей закрысит, а потом Пек-тусину отдаёт! За то, что он ей сумку носит!
– поддержал Ничкова Чечкин.

Наташа повертела в руках венок, словно раздумывая, не шлёпнуть ли им Ничкова и Чечкина по рожам, но решила поберечь свой труд, а ответить словами и персонально:

– Ты молчи, тормоз. И ты молчи, макака.

– Ты кого так назвала?… - подлетели Ничков и Чечкин.

– Тихо же!… Успокойтесь!
– беспомощно взывала Милена. Её педтехнология сыпалась и сыпалась.

Наташа требовательно взглянула на Серёжу Васенина.

– Вы к ней не лезьте, поняли?
– хоть и срывающимся голосом, но решительно заявил Серёжа.

– Она крыса, а ты стукач, - злобно ответил Гершензон.

– Он стукач! Стукач!
– заверещал глупый пиротехник Гонцов.

– Когда это я стучал?
– оторопел Серёжа.

– Ты дрова пиздить с паца не ходил!
– сурово обвинил Ничков.

– Мальчики, что за слова!… - слабо ахнула Милена.

– Так ведь не настучал же я на вас!
– крикнул Ничкову Серёжа.

– Ты Дрисанычу сказал, что мы хотим на колокольню залезть!

– Дмитрий Александрович и так знал! Чечкин сам об этом на всю деревню орал!…

– Ты Перчатке мой тайник с бомбой выдал!
– крикнул Гонцов.

Моржов вспомнил историю с обнаружением упыриного схрона. Перчатка - это Розка. Видимо, упырей потрясло, что Розка моет посуду в перчатках, вот и придумали кличку.

– Я не выдавал тайник!
– отчаянно защищался Серёжа.
– Я не стучал! Вы вообще не говорили мне, где бомбу спрятали!

– А кто тебе, стукачу, скажет?
– гордо хмыкнул Ничков.

– Это не он, - неохотно признал невиновность Серёжи Гершензон.
– Это Чечен, дурак, сам в тайнике рылся. Перчатка мимо проходила и засекла.

– Ты кого назвал Чеченом?… - заорал Чечкин.

– Из-за тебя у нас бомбу отобрали!
– заорал в ответ Гершензон.

– Сам ты Гербалайф!… Героин! Гербицид гершастый!

– Я тебе, Чечен, говорил, не ложи туда! Подальше положишь - другие возьмут!

– Гербарий из потных носков!
– надрывался Чечкин.

Гершензон вскочил и кинулся на Чечкина. Они схватились и повалились в траву за брёвна. Милена в ужасе взвизгнула и прижала пальцы к скулам, словно хотела удержать спадающую маску. Ничков взревновал, что драка началась без его санкции, и тоже нырнул за бревно. Серёжа Васенин запоздало вцепился в спину Гонцо-ва, который вслед за всеми навострился в битву.

– Туда нельзя!… - глупо закричал Серёжа.

– Наших бьют!… - вырываясь, орал Гонцов.

Наташа Ландышева с видом триумфатора хладнокровно примеривала на голову венок.

Моржов встал, перешагнул брёвна и за шивороты, как щенят, раскидал упырей в разные стороны.

– Всем!… Всем в корпус!…- задыхаясь, крикнула Милена.
– Всем отбой!… Спать!… Хулиганы!…

Упыри отряхивались и поправляли одежду.

– Я тебя, герпес недолеченный, ночью замочу, - тихо пообещал Гершензону Чечкин.

– Идите-идите, - в спину подтолкнул Чечкина и Ничкова Моржов. Ему хотелось остаться с Миленой наедине.
– Спать пора, успешные пацаны.

Упыри не спорили и, как обычно, не уламывали старших, чтобы им разрешили посидеть ещё. Понятно было, что номер не пройдёт. Упыри повернулись и поплелись к корпусу.

– …И чтобы все спали!
– вслед упырям в сердцах приказала Милена.
– И как вас таких только в храм-то пустили!…

Гершензон немного задержался, чтобы никто его не услышал, и угрюмо спросил у Моржова:

– Борис Данилыч, а кто это - гиена огненная?

Костёрыч и Щёкин повели детей куда-то на весь день в лес, и Розка безапелляционно отменила обед. Мотив был обычный: наведение талии. Но Моржов в талии не нуждался и потому решил снова ехать чичить сертификаты, а в Ковязине и перекусить.

В Чулане Моржов притормозил у столовки. Столовка работала с десяти до шести, перерыв на обед с часу до двух, но сейчас была закрыта. На дверях болталось рукописное объявление. Моржов думал, что это извинение за облом, но прочёл нечто другое, необычное: «Кто коли собаку потерял спрашивайте в пельменной».

От угла столовки была видна школа, где работала Юлька Коникова. Мысли Моржова волей-неволей переключились на Юльку. По улице Красных Конников Моржов скатился с Чуланской горы, протрясся по ребристому мосту через водослив Пряжского пруда и натужно потащился вверх по бульвару Конармии. За чугунной оградой приветственно махнули ветвями липы забиякинского парка, под которыми на отшибе краснела крыша МУДО. Моржов добрался до Крестопоклонной площади, остановился у Черепа, оглядываясь, и выбрал шатёр кафешки поприличнее. Юноша-таджик с его вековым «н-н-т сахар…» Моржова не устраивал.

Если не задалась любовь, надо было хотя бы пожрать. Моржов прислонил велосипед к торцу стола. Девушка-официантка принесла книжицу меню. У девушки на торчком стоящей грудке болтался бэйджик с надписью «Оленька». Пока Моржов выбирал, Оленька, утомлённо щурясь, глядела куда-то в просторы за Талкой, словно мечтала о воле, о девичьем счастье, о свободе от идиотов. Весь вид Оленьки говорил о том, что Моржов как половой партнёр для неё меньше нуля и, если бы не работа, она бы и не взглянула на такого урода. Когда Моржов определился с выбором, Оленька захлопнула меню так, будто Моржов туда наблевал, и ушла. Через десять минут она принесла заказ, заменив оливье на крабовый салат, а кофе-американо на капуч-чино. Моржов покорно смолчал.

Запас времени у Моржова оставался ещё изрядный, а вот ехать и искать какую-нибудь другую подружку-учителку, чтобы чичить сертификаты, Моржову не хотелось. Он как-то чересчур укоренился в теме Юльки, и всё остальное сейчас звучало диссонансом. Значит, догадался Моржов, экстраполяция выводит его на Стеллу. Получалось, что судьба упорно запараллеливала Стеллу и Юльку. Ну и ладно, кашу маслом не испортишь.

Стеллу Моржов не видел года два, да и в последний раз видел только мельком. Стелла была женой богача, жила в особняке на Пикете, ни хрена не делала, а для самоутверждения вела в элитной гимназии города Ковязин уроки ритмики и бального танца. Балов в Ковязине не наблюдалось уже лет девяносто, но бальный танец считался непременным атрибутом бытия состоятельных людей. Похоже, что первыми имиджмейкерами в Ковязине были пожилые учительницы литературы. Хорошо, что не молодые, иначе доверчивые богачи устраивали бы дуэли где-нибудь на пустыре за Шоссе Жиркомбината, как Печорин с Онегиным. Моржов решил, что он имеет шанс начичить у Стеллы сертификаты.