Чтение онлайн

Женщина открыла рот, чтобы закричать, но звук застрял у неё в горле, сжимаемом тяжелой рукой мужа. Лидия изогнулась ещё сильнее, вставая на голову. Лицо её стало красным от напряжения, одним дыханием женщина вопила от боли и тягостного наслаждения.

Эдуард навис над ней безмолвной громадой, и, не соизмеряя внушительную величину и амплитуду поступательных движений в тело женщины, продолжал. Муж казался ей равнодушным, и Лидия страдала от его страстных, но ледяных прикосновений. Словно он желал кого-то другого, а не её.

Мужчина сделал ещё несколько не слишком плавных толчков, и начал ускоряться.

Лидия с трудом понимала, что с ней происходит. Казалось, это было не её тело, не её боль. Она не могла думать, почему это происходит. Есть ли в этом её воля?

Утонувший в процессе Ротенгоф чуть ослабил хватку на шее, и Лидия подняла голову на мужа и прохрипела:

– Хватит…

Но он не обратил внимания на её слова.

– Пожалуйста, Эдуард!
–  она застонала срывающимся голосом, умоляюще смотря на мужа.

Но мужчина смотрел в пустоту темного окна. Его лицо было наполнено болезненным напряжением. Эдуард был далеко от неё.

– Стой! Пожалуйста!
–  Лидии удалось слабо вскрикнуть.

Мужчина злобно нахмурился, даже не переводя на неё взгляд, закрыл её рот рукой, приближаясь к кульминации.

Каждую секунду резкое вхождение чуть дольше застревало внутри, распирая органы Лидии острой болью. Она не могла вздохнуть.

Эдуард вошел до конца и замер в теле женщины, оглушая её организм пульсацией. Болезненные, но приятные где-то в глубине сокращения откликнулись внизу живота Лидии.

Ротенгоф так же резко, как и вошел, покинул её, оставив после себя лишь теплый вязкий осадок его пребывания между ног Лидии, которая ещё несколько секунд жалко содрогалась в одиночестве.

Не взглянув на неё, Эдуард аккуратно переставил ногу и молча лег на свою половину кровати, повернувшись к мраку комнаты.

Слезы выступили на глазах Лидии и быстро упали на подушку, забирая часть боли с собой. Ей было противно от себя, она ненавидела Эдуарда и не понимала, почему он опять с ней так поступает, почему он использует её. Женщина всхлипывала в тишине, не в силах даже дотянуться до одеяла. Холод целовал её обнаженную кожу. Темнота скрывала следы немилосердных прикосновений Эдуарда.

Противоречивые чувства захлестывали Лидию, но она так устала. Женщина тихо всхлипывала, но вскоре рыдание в груди затихло, и она провалилась в глубокий, далекий от мира сон.

Оставалось всего пять метров, когда неожиданно все стало ослепительно ярким и громким, будто в уши стрельнули из пистолета.

Мир перестал издавать звуки. Дождь не капал, сосны не шумели, Роза не дышала в затылок. Эдуарду показалось это подозрительным. Боль сдавила грудную клетку, прокрадываясь в мозг через уши, будто он находился под водой. Вспышку света мужчина упустил, потому что в этот момент моргнул, но ощутил, как она безвозвратно изменила пространство.

Легкость на плечах и во всем теле. Розы не было. Задаваясь вопросом, где она, Эдуард увидел, что лысые сосновые ветки, за которые он держался, двигались слишком быстро. Они неслись вверх так стремительно, что превратились в траву. Легкие Эдуарда взорвались, больше он не мог дышать.

Трава перестала быть зеленой и стала серой. Серой была больше не трава. А что-то жесткое и шероховатое, сплошное, неподвижное. Сосновый лес очутился справа, а слева поле, впереди лежала упавшая сосна. Стекло ограждало Ротенгофа от этих природных объектов. Серое шероховатое слабо засветилось и оказалось панелью управления. Эдуард сидел внутри своего Лексуса.

Он слабо повертел головой, но всё оказалось на своем месте. Всё, кроме него. С усилием мужчина повернул голову вправо. Роза, силуэт которой был немного размыт, сидела рядом, закинув ноги на панель и покачивая головой в такт музыке. Эдуард услышал, что в машине играло радио. Что-то такое же невнятное, как и все вокруг. Медленное и туманное, как сон. Как алкогольное опьянение. Мужчина поморгал, но охватить взглядом всё пространство ему не удалось. Казалось, как только он концентрировался на каком-то одном объекте, все остальное растворялось в размытии и исчезало.

Пока Эдуард силился рассмотреть свои руки, он не замечал, что происходило вокруг. Когда, так и не справившись с поставленной задачей, мужчина поднял глаза, перед ним оказалось лицо Розы.

– Эдуард… - шептали её губы, и ничего не было кроме них. Пухлые, бледно-розовые, влажные. Ротенгоф тонул во впадинке середины нижней губы, блуждал в едва заметных вертикальных бороздках на нежной коже, которые в напряжении тянулись друг к другу и углублялись, когда она произносила «у» его имени. Как поцелуй.

Эдуард осознал, что больше не чувствует промозглый холод от мокрой земли, теперь его неимоверно разжигало. Жар ударил в голову из-под воротника рубашки, а сидение и вовсе сейчас воспламенится под ним.

Дочь взяла его за подбородок и потянула к себе. Когда мужчина почувствовал её дыхание на своем лице, он понял, что не может сопротивляться происходящему. Или не хочет. Роза прикоснулась большим пальцем к его губам, задумчиво приоткрытым, и, нажимая, отстранила от себя.

«Пожалуйста, хватит меня мучить… Если ты хочешь, давай сделаем это…» - Эдуард не понимал, проносилось ли это у него в голове или шептали губы.

Роза прищурила глаза в хитром соблазнении. Одно четкое неуловимое движение, и её колени упираются в сидение по обеим сторонам от мужчины. Девушка молчаливо возвышалась над ним, но не касаясь. Эдуард смотрел на её таз всего в нескольких сантиметрах от его тела. Застежка на её джинсах такая неявная, непостижимая. Ему с ней не справиться.

Мужчина одновременно положил руки на бедра Розы и, сжимая, повел вверх. Он чувствовал её тело. Оно мягкое, подвижное, живое.

Она не как те сосны, вдалеке, от которых даже тени не осталось. Она здесь прямо перед ним. Настоящая. Так близко. Так неправильно близко.

Роза положила руки ему на плечи, покачиваясь в такт движениям ладоней Эдуарда.

Возникшие неровности брюк выдавали тягостное желание. Не было смысла больше скрывать.

Между ним и Розой оставалось все меньше места. Все вокруг смешалось во что-то однородное, незаметное. Эдуард не мог сказать, где они находятся, в его машине или нет. Впрочем, он об этом и не думал. Невозможно было об этом думать.

Девушка запустила пальцы в волосы Ротенгофа, мягко массируя ногтями кожу, от чего у него по спине пробежали мурашки. Она запрокинула его голову, наклоняясь над лицом.