Чтение онлайн

– Что случилось, Роза?
–  врач торопливо сняла панель, давая лежащей больше кислорода.

Когда она поняла, что самое страшное позади, то принялась её успокаивать:

– Всё хорошо, Роза, процедура закончена, всё в порядке, - а затем обратилась к Эдуарду, - господин Ротенгоф, у неё ранее бывали приступы клаустрофобии? Панические атаки?

– Нет, никогда не замечали, - растерянно ответил мужчина, - она даже, можно сказать, любила всякие замкнутые темные пространства.

– Там как в космосе…- до Эдуарда и Линдхнет донесся еле слышный шепот. Они посмотрели на Розу.

Девушка спокойно лежала на выдвижном столе, уставившись в потолок, будто ничего и не произошло, не заметив, как из вены выскользнул катетер и упал на пол.

Врач охнула и бросилась скорее обрабатывать рану. Линдхнет тщательно вытерла кровь с руки девушки, оставшись в совершенном неразумении, как венозное кровотечение могло так просто остановиться. Она ещё немного потерла проспиртованной салфеткой, так и не найдя входное отверстие иглы на коже.

– Ничего не понимаю, – процедила Линдхнет сквозь зубы, скорее себе под нос, чем обращаясь к Эдуарду.

– Что с тобой произошло, Роза?
–  мужчина оперся кулаками на стол и, внушительно нависая над дочерью, с серьезностью заглянул в её отстраненный взгляд.

– Больше не води меня на томографию, - спокойно ответила она, внимательно вглядываясь в глаза отца.

– Конечно, нет, - он утешительно кивнул, - всё позади.

Эдуард мельком осмотрел тело дочери, чтобы успокоить подсознание, и заметил: все ногти на руках сломаны.

– Что такое?
–  он указал Розе на них.

– Я пыталась выбраться, - она вздохнула.

– Ох, Роза, - Эдуард собрал брови в гору страдания на лбу и отошел, давая ей возможность встать.

Линдхнет помогла ей вместе с её отцом медленно подняться.

– Роза, сейчас у тебя всё нормально?
–  врач внимательно посмотрела на девушку.

Та кивнула.

– Ты знаешь, что с тобой произошло?

Роза мотнула головой, не поднимая глаз на Линдхнет.

– Ладно, посидите пока с отцом в коридоре, мы быстро проведем диагностику, может с аппаратом что-то случилось, если нужна будет помощь, незамедлительно обращайтесь, - сказала врач и удалилась за стекло.

Линдхнет дождалась, пока последние сигналы пройдут цифровую обработку и преобразуются в изображения, и нетерпеливо открыла файлы. Она внимательно, но стремительно изучила снимки, сосредоточенно прищурив глаза под стеклами прямоугольных очков.

– Признаков костно-деструктивных изменений не выявлено, пещеристые синусы без особенностей, видимые отделы головного мозга не изменены…», - пробубнила она себе под нос, завершая просмотр, - так, пишем заключение… Убедительных МР-данных за наличие патологических изменений мозга не вы…

Последние несколько снимков заставили её умолкнуть и отшатнуться от экрана. С недоверием своему зрению Линдхнет сняла очки, активно поморгала и снова надела.

– Это что такое?
–  она обратилась ко второму радиологу, который желал уже скорее заняться систематизацией файлов на диске.

Мужчина неторопливо поднял взгляд от клавиатуры и повернулся на стуле в сторону настороженной коллеги. Приподняв брови и широко открыв усталые глаза, он тоже уставился на экран.

– Впервые такое вижу…- произнёс он озадаченным голосом, подъезжая на стуле поближе.

– Может это какой-то сбой?
–  неуверенно предположила Линдхнет.

– Это вполне могло бы оказаться сбоем, но последние фотографии со всех ракурсов?
–  радиолог внимательно начал щёлкать странные изображения на экране, и затем вдруг удивлённо воскликнул, - смотри, похоже, они взаимосвязаны друг с другом!

– Ты имеешь в виду, будто они отображают один процесс?

– Да.

– И как ты назовёшь эту мешанину?
–  Линдхнет скрестила руки на груди.

– Э-э, смещение атомов?
–  неуверенно предложил врач.

– Что? Да ты сам слышишь, как это бредово звучит? Это физически невозможно!
–  доктор Линдхнет недовольно вскинула руки, - ты хочешь сказать, что у пациентки нос на подбородке оказался?

– Но на фотографии именно так: нос на подбородке, а левый глаз около гипоталамуса. А на последней фотографии, органы вообще перестают различаться между собой. Однако общая форма тела практически не изменяется. Сама посмотри.

– Я не хочу смотреть на эту чушь, - Линдхнет сердито отвернулась от экрана, - я давно говорила пора этот аппарат отправить на диагностику.

– Так что делать с диагнозом?
–  осторожно поинтересовался коллега.

– Я почем знаю!
–  истерика заскрипела в голосе женщины, и она снова вскинула руки, но в этот раз неловко задела пальцами свои очки и разнервничалась от этого ещё сильнее.

Она понимала, что ее реакция далека от профессионализма врача, но с таким проблемным случаем в своей непростой и эмоционально истощающей работе Линдхнет столкнулась впервые. Объективно, у неё даже не было возможности понять, кто виноват в этой неопределённой куче органического материала на экране, и что это вообще такое.

– Ладно, Линдхнет, успокойся, давай просто удалим эти снимки, - взглянул на неё мужчина поверх очков, - всего-то десять штук.

– Как это удалим? Что ты такое говоришь?
–  женщина поднесла к губам свой маникюр с дальнейшей целью тревожно раскромсать его зубами.

– Ну, в любом случае на всех нормальных снимках органических повреждений не выявлено, да и если внимательно всмотреться в эти сомнительные фотографии, то клетки опухолей все равно отсутствуют.

– Да как ты вообще понимаешь, что тут отсутствует?

– Успокойся и ты тоже увидишь.

– Не хочу я на это смотреть, Господи! – раздраженно ответила Линдхнет, но все же кинула осторожный взгляд на экран.

В течение нескольких минут она молча всматривалась в затейливые передвижения органов внутри тела Розы, а затем сказала:

– Я так не могу. Господин Ротенгоф влиятельный человек, и он не потерпит обмана работников здравоохранения.

– А что ты предлагаешь сказать ему?
–  мужчина презрительно прищурил один глаз и раскорячил руки локтями вверх, шлёпнув ладонями по столу, - господин Ротенгоф, у нас тут, понимаете, конфуз учинился с аппаратом, и полбашки вашей дочери в пюре на фотографиях превратились, но вы не переживайте, опухолей не обнаружено. Да на всю больницу в суд подадут!