Чтение онлайн

Цвет. На тёмно-коричневом панцире Солдата виднелись белые отпечатки лап. Они покрывали его перед, спину и даже голову. Они выделялись на фоне его тусклого одноцветного тела и делали его…

— Я пыталась её остановить! Но Мрша не слушала, и ей очень жаль, правда, Мрша?

Паун рассеянно перевёл взгляд на маленького гнолла с ещё более белыми лапами, которая пряталась за столом. Он заметил, что на полу тоже были отпечатки лап. Довольно много.

— Краска смоется?

— Я не… думаю, она очень стойкая. Это та же краска, что Эрин использовал для вывески, и я пыталась её оттереть, но нужно масло и много работы, а я не хотела беспокоить Солдата, так что…

— Понятно.

Паун просто уставился на отмеченного краской Солдата вместе с другими девятнадцатью Солдатами, стоящими в трактире. Лионетта снова принялась сыпать извинениями, но Паун не обращал на неё внимания.

Отпечатки лап. Они выделялись. Солдат был ими отмечен. Он больше не мог быть… ну, просто Солдатом. Раньше он выделялся только из-за раненой руки, но она скоро заживёт. Но теперь…

Краска, которую нельзя стереть. Что-то, что отмечало его, что-то, что не нуждалось в словах, чтобы быть очевидным. Это было почти как имя. На самом деле, это было даже лучше, чем имя, особенно для Солдата…

Лион отступила от Пауна с широко распахнутыми глазами. Антиниум понял, что дрожал от волнения, и попытался сгладить дрожь в своём голосе:

— Я не… не сержусь. На самом деле, я благодарен. У вас есть ещё краска?

— У меня? Эм, да. Вообще-то, это краска Эрин. Она купила много краски, а Мрша, как я и говорила, в неё вляпалась. Я могу дать вам мочалку и воду, если вам нужно…

— Я бы хотел купить вашу краску. Всю.

— Всю?

Лионетта казалась ошеломлённой. Паун потянулся к поясной сумке и вытащил кучу монет. Он положил их на стол, и девушка уставилась на него с раскрытым ртом.

— Я бы также хотел отложить обед на полчаса. И если мисс Мрша захочет помочь… мы собираемся немного порисовать.

Человеческая девушка уставилась на Пауна. Затем она посмотрела на молчаливых, безликих, одинаковых Солдат и на того, кто выделялся. На того, у кого была индивидуальность. Её глаза расширились, и она перевела взгляд обратно на Пауна, улыбнувшись ему. Антиниум уже и так улыбался, по-своему.

— Я могу помочь?

***

Краски. Это была такая простая вещь. Цвет, которому придали форму, то, что можно добавить почти к любой поверхности. Это была просто краска.

Просто краска. То, для чего у антиниумов не было никакого применения. Но, как оказалось, это была единственная вещь, в которой антиниумы, Солдаты, нуждались больше всего на свете.

Цвет. Индивидуальность. Что можно дать разумному без голоса? Имя? Что толку в имени, если они не могут его произнести?

Но краскам слова не нужны. Всё, что им нужно, – это кисть, лапа или рука. И она сделала одинаковых, безликих Солдат уникальными.

Они сидели на стульях вокруг стола и ели пчёл, которых приготовила для них Лионетта. По две пчелы на Солдата. Да, этого им было мало, но к пчёлам добавлялись миски супа, густого от масла, жира, частей насекомых и толики настоящего мяса. Человеческая девушка и даже гнолл сказали, что суп практически несъедобен, и Мрша даже пробовала его, но Солдаты считали, что суп – это самое лучшее, что они когда-либо ели в своей жизни.

Почти так же здорово, как и наличие индивидуальности. Даже когда они ели, Солдаты не могли не бросать друг на друга взгляды. Теперь у них была индивидуальность, уникальность, которую они создали сами.

Из краски.

Она была на их телах. Капли краски, брызги, некоторые Cолдаты были почти полностью ею покрыты, пока на других было только пятнышко или два. Но этого было достаточно.

Солдат с синим отпечатком руки на груди сидел напротив солдата с белыми отпечатками лап по всему телу. Это были два разных Cолдата, которых нельзя было спутать друг с другом. Они это знали. И они были счастливы.

Счастливы. Счастье теперь было словом, которое они не просто знали, а которое они испытали. Счастье от того, что краска на их телах дарила им индивидуальность. Счастье видеть, как маленькая гнолл носилась по залу, и счастье кивать человеку, когда она бегала, подавая пчёл и наполняя стаканы водой. Счастье было тёплым огнём и пчелой на их тарелках, поблескивающей от мёда.

Какая еда. Какая вкусная еда. У Cолдат не было слов, не было никаких ориентиров, чтобы даже понять, что они едят. Они всегда ели одну и ту же жижу, единственным отличием и интересным изменением в которой было то, насколько гнилыми были ингредиенты или когда некоторые части не были полностью перемелены в пасту. Это вся еда, которую они знали. Но пчела?

Каждый Солдат ел медленно, осторожно отрывая кусочки от пчёл, стараясь, чтобы каждый хруст под их мандибулами растянулся на всю жизнь. Они молчали. Разумеется, они молчали. Но они думали и знали, о чём думали остальные, сидя в тёплом трактире, пока гнолл носилась вокруг, а Паун разговаривал с человеком.

Это точно был Рай.

И когда они вышли из трактира, то двадцать воинов, покрытые цветом, захотели вернуться. И Паун пообещал им, что они вернутся позже, но сначала туда должны пройти другие Солдаты. И Солдаты знали, что это правильно. Другие, их братья, должны узнать об этом месте. Они вернулись в Улей, маршируя с более прямыми спинами, чем когда-либо прежде, с высоко поднятыми головами.

А когда они вернулись в Улей? Они изменили и его. Солдаты промаршировали по туннелю за Пауном, прошли по пустому туннелю и вышли на главную магистраль Улья, где проходило всё движение. Когда двадцать Солдат впервые вышли в туннель, произошло то, чего не случалось за всю историю Улья.

Рабочие, бегущие по своим делам, Солдаты, шедшие на следующую битву, – все они, увидев Солдат, покрытых цветом, остановились.

Они все замерли. На одну короткую секунду и Рабочие, и Солдаты встали на месте. Они повернули головы и уставились на двадцать Солдат, окрашенных в оттенки, которых в Улье не существовало. Затем Рабочие повернулись и продолжили синхронное движение, а Солдаты удвоили темп, чтобы успеть к следующей битве. Но все они увидели, и все запомнили. А когда Солдаты вернулись в казармы…

Красные наплечники, багровые, словно человеческая кровь, но не окрашенные в других местах. Таким был один из Солдат, который сидел в окружении своих товарищей. У другого солдата были белые усики и полосы того же цвета, идущие по его телу. Ещё один сидел с разноцветным кольцом на груди, нарисованным всеми цветами красок, которые нашла Лион.

Это были не просто Cолдаты. Каждый из них был Cолдатом, но каждый из них отличался. Был особенным.

Уникальным. И они всегда будут такими. Навсегда. И Рабочий, который командовал ими, их спаситель, тот, кто дал им индивидуальность и душу, посмотрел на других Солдат и почувствовал, как затрепетало его сердце.

***

Позже в тот же день Паун оказался в очереди у ларька Криши. Другие покупатели – в основном гноллы – бросали на него странные взгляды, но его Навык, [Скромное Присутствие], помогал, поэтому никто из них не убежал и не закричал.

Криша моргнула, увидев Пауна.

— Не ожидала я увидеть здесь Рабочего, да? Но ты… Паун. Могу ли я что-нибудь для тебя сделать? Антиниумам обычно не нужно покупать вещи в городе, да?

— Нет. То есть да?

Паун не знал, что сказать. Гнолл, стоявшая перед ним, не выглядела враждебно, что его радовало. Но она выглядела… усталой.