Чтение онлайн

Колбасы?

О да, в корзинке Дюрен была половинка сушёной колбасы. Я знал, что она приберегла её для особого случая; мясо для неё – роскошь. Я помедлил, когда доставал её. Может быть, совсем немного? Жареная колбаса сейчас была бы просто объедением, но могу ли я?..

Птенец внезапно пискнул и зашумел, когда я пронёс колбасу мимо него. Я нахмурился, остановился и неуклюже оторвал кусочек мяса.

— Ты хочешь это? Серьёзно?

Я знал, что птицы едят мясо. Я имею в виду, они же едят жуков. Но я думал, что они больше любят семена и растения, чем… хотя знаете что? Я не собираюсь спорить с фактами, особенно когда один факт пытается вырвать кусочек мяса из моих пальцев.

Птенец жадно сожрал первый кусочек мяса, который я ему дал, а затем следующий. Будучи в озадаченности, я нашёл нож и нарезал изрядную часть колбасы на кусочки, чтобы накормить птенца. Он съел всё так быстро… я даже забоялся, что перекормлю его и ему станет плохо! Я остановился, после того как дал ему почти четверть колбасы, но птенец начал кричать, требуя ещё!

— Тише ты!

Он меня не слушал. И что за звук он издавал! Это больше было похоже на свист, чем на крик. Совсем непохоже на щебетание воробьёв и уток, которые иногда пролетали мимо дома моих родителей. Но это звучало знакомо…

— А? Штоэто?

Я легонько подтолкнул пищащего птенца костяшкой пальца.

— И теперь ты разбудил Дюрен. Отличная работа.

— Лейкен? Что происходит? Почему ты встал так… что это?

Я повернулся и улыбнулся Дюрен. Её смущённый голос и то, как она неуклюже пробиралась ближе ко мне… всё это мне теперь так знакомо. Забавно, что после месяца жизни в её обществе я так хорошо её узнал.

— Доброе утро, Дюрен. Извини, что разбудил, но у нас гость.

— Это птица? И… моя колбаса?

Голос у неё был встревоженный, но после ряда объяснений она с готовностью помогла мне приготовить завтрак и играть в детектива. Первое, что она сделала, – это воскликнула, когда я помог ей приготовить сегодняшнее блюдо: суп из лук-порея, гороха и капусты. По сути, это была похлёбка. Она была сильно приправлена сушёным тимьяном и немного чесноком, и на вкус совсем неплоха. Да, это скудная еда, чтобы жить на ней каждый день, но я с удовольствием её ел.

— Как ты знаешь, где что находится? — недоумевала Дюрен, когда я проворно налил суп в миску и понёс её на стол, поставив рядом с неугомонным птенцом.

Я покачал головой, улыбаясь до умопомрачения.

— Понятия не имею. Похоже, это из-за моего Класса!

— Но как? Я думала, что [Императоры] правят. Почему они могут видеть? Без глаз, я имею в виду.

— Это не совсем то же самое.

Я с осторожностью набрал полный рот горячего супа и задумался, жуя.

— Наверное… Я думаю, мы добавили слишком много тимьяна, Дюрен… Наверное, это связано с тем, что это часть моих владений. То есть мой домен.

— Твой… что?

— Домен. Это одно из слов для обозначения земли, принадлежащей кому-то. Я знаю, что это твой домик, Дюрен, но я объявил его своим, когда стал [Императором].

— Я это знаю. И я счастлива позволить тебе, эм, владеть им.

— Спасибо. Но это означает, что я владею каждой частью земли, а не только коттеджем. Земля, небо… скорее всего, именно поэтому я могу чувствовать, куда идти. Потому что это моё.

— О.

Её голос – это вздох удивления. Громкий вздох, который заставил птенца на столе рядом со мной запищать в тревоге. Я выпрямился от странного крика и снова нахмурился, когда в мою голову вернулась мысль:

— Но птица странная. Я её чувствую, но боюсь, что даже с моими новыми… способностями… я не могу сказать, что это такое. Дюрен, как она выглядит?

Я услышал, как Дюрен обеспокоенно встала и прошлась вокруг птенца. Она подошла ближе ко мне и, видимо, нагнулась, потому что птенец клюнул её в нос.

— Ой!

— Осторожно. Он довольно боевой для детёныша. Это ведь детёныш, да?

— Похоже, да. Ему одна неделя… нет, может, две? Но он очень большой… Хотя, как ты и сказал, у него нет перьев.

— Большая птица…

Улица Сезам? Нет, Лейкен, сосредоточься. Но теперь, когда я задумался об этом, в этом мире действительно могут быть наземные птицы ростом с Большую Птицу. Вот это действительно ужасающая мысль.

— Что ещё ты видишь?

— Ну, у него странный цвет. Вроде… ну, тёмно-серого. Почти зеленоватый.

— Зелёный пух?

Для меня это мало что говорило, хотя я не знал ни одной зелёной птицы. Но птенцы совсем непохожи на своих взрослых особей.

— Ну, я нашёл его на земле. Думаю, гнездо, в котором он находился, упало с ветки. Может быть, родитель всё ещё рядом, и мы сможем его вернуть.

Я встал, и мы с Дюрен оставили птенца, чтобы пойти исследовать место, где я его нашёл. Я чувствовал… удивительное счастье от того, что мог пройти это короткое расстояние без трости. Не было никакого трепета, никакого чувства тревоги, пока я шёл. Я знал, где что находится, и мне не нужно было колебаться.

Спасибо. Я не знаю, кто или что привело меня сюда, но это позволило мне почувствовать себя… нормальным человеком? Вот каково это? Идти и знать, что земля здесь, а я здесь?

Затем я подошёл к тому пустому месту, где кончался мир, и Дюрен вздохнула, увидев гнездо.

— Кости! Посмотри на все эти крошечные косточки, Лейкен! А вон там… о нет.

Она увидела что-то за границей моей чувствительности и пошла туда. Я ждал, пытаясь собрать воедино свои собственные сенсорные данные. Я мог сказать, что в гнезде есть кости, но до этих пор я не обращал внимания на их размер. Между тем, что видит Дюрен, и тем, что чувствую я, всё же есть разница.

— Что там?

— Я… нашла родителя, Лейкен. Это… она? Она мертва.

Дюрен вернулась, держа в руках мёртвую птицу. Я моргнул, когда она вошла в мою зону, и я осознал размер птицы. Она была почти в треть моего роста!

— Это не воробей.

— Нет.

Может, она и полутролль, но у Дюрен очень нежное сердце. Она рассказывала мне детали грустным голосом:

— Наверное, она умерла от холода. Видишь, здесь… ой, прости, Лейкен. Она с чем-то подралась, но сильно поранилась. У неё шла кровь, и, скорее всего, она потеряла всё своё тепло и замёрзла.

— Понятно.

Я вздохнул, когда мы с Дюрен сделали паузу, неожиданно опечаленные смертью этой птицы. Я уже собирался спросить, не следует ли нам её похоронить, как вдруг почувствовал, что Дюрен отщипывает перья с трупа.

— …Что ты делаешь?

— Оу… я подумала, что мы сможем съесть её позже. Она холодная, и никто её не жевал, так что…

Ох. Ах. Хм. Ну, я слышал, что люди едят падаль, и, по крайней мере, эта птица хорошо сохранилась. Может быть, я оставлю её Дюрен, хотя мне бы мясо тоже не помешало…