Чтение онлайн

– Буду, моя хорошая. – Гуров подошел к жене и поцеловал ее в волосы. – А ты будешь сидеть напротив и сокрушенно вздыхать, разглядывая мои исхудавшие щеки, впалый живот?

– Буду сидеть и вздыхать буду, но только по другому поводу, – пообещала Маша. – Вот так бы стояла и смотрела на тебя, когда ты переобуваешься. Нет ничего приятнее, чем смотреть на сильного мужчину в домашних тапочках. Знаешь, какой в этом символ? Укрощенная сила, вот какой. А раз я жена, и ты в нашем доме в тапочках, значит, эта сила укрощена мной! Как тебе мысль?

– Хорошая мысль, – улыбнулся Лев. – Приятная! Сильные мужчины любят сдаваться таким женщинам, как ты!

Сняв костюм и переодевшись в домашнее, он отправился в ванную мыть руки. Он остановился у зеркала и осмотрел свое лицо со всех сторон. Тут же всплыла картина: пустая квартира, женщина плачет на кровати в полутемной спальне. Вдова, потерявшая мужа два года назад. И как разгадать эту загадку, подумал Гуров, глядя на себя в зеркало. Убили ее мужа, потому что он был нечестным, или потому, что был честным. А может, она живет до сих пор, потому что хранит память о честности любимого мужчины. «Сентиментален я стал, – вздохнул Лев. – Сытый, счастье в доме, уют, рубашка каждый день поглажена. Тапочки вон на ногах».

– Ты всю жизнь не терпел женских слез, – сказал он вслух своему отражению. – Вот и раскис теперь, расчувствовался. Да?

«Нет, – возразило отражение. – Ты не первый год в уголовном розыске и вообще в полиции. Ты повидал такого, что слезами одинокой женщины тебя не проймешь».

– Тогда почему я так расчувствовался? Что за эмоции? Старею, что ли?

«Интуиция, – усмехнулось отражение. – Ты это и сам понял, только жизнь с женой-актрисой наложила отпечаток и на твое мышление. Не чужды стали тебе театральные эффекты. Хотя, может, склонность к этому у тебя была всегда, поэтому ты на актрисе и женился. И сейчас эту беседу затеял только потому, что хочешь оправдать в своей голове то, что подсказывает интуиция».

– Не убивают людей просто так?

«Ты это и сам знаешь. Ты чувствуешь, что за смертью Кириллова что-то есть еще. Может, более страшное и неприятное».

– Ладно тебе, – усмехнулся Лев, включил воду и стал намыливать руки. – На ночь глядя такие вещи. Значит, говоришь, все не просто так? Ну-ну…

В Центре судебно-медицинской экспертизы Гурова ждали. На входе он предъявил удостоверение, и его тут же провели в отдельную комнату на первом этаже и попросили подождать. Судя по всему, это была комната как раз для встреч с посетителями, представителями других организаций, совещаний. Длинный стол с креслами, два окна, кондиционер, кулер в углу. Через пять минут в комнату заглянула молодая женщина и предложила принести кофе или чаю. Гуров поблагодарил улыбчивую женщину, отрицательно покачал головой и многозначительно постучал пальцем по наручным часам.

– Да, да! – улыбнулась она еще радушнее. – Сергей Сергеевич уже спускается к вам.

«Умеют тут подбирать кадры, – мысленно усмехнулся Лев. – Именно такую, обаятельную и улыбчивую, надо к гостям выпускать. Все раздражение, весь негатив, который копился в душе, как рукой снимет». Дверь распахнулась, и вошел невысокий пожилой человек с седыми волосами. Мужчине было около шестидесяти, он странно горбился, и из-за этого получалось, что он смотрит на другого человека как-то особенно хитро. Однако рукопожатие оказалось сильным и уверенным.

– Здравствуйте! Прошу прощения, что заставил ждать. Начальство, а ему не прикажешь. Задержали. Меня зовут Сергей Сергеевич Васильев. Я… – Мужчина помедлил, потом сделал неопределенный жест рукой. – Ну, не важно, главное, что я два года назад проводил вскрытие тела гражданина Кириллова Олега Владимировича, о котором вы спрашивали. Да вы садитесь, садитесь!

– Вы с собой материалы не принесли? – удивился Гуров.

– Ну, так вам же информация нужна из первых рук, а если документ нужен, так за сегодня я составлю ответ по всем параметрам, из того списка, что вас интересует. Спрашивайте!

– Вы правы, – кивнул Лев, которого подкупил деловой тон медика. – Сейчас важнее услышать ваше мнение, а официальный ответ можно и потом.

– Тем более что ничего нового в официальном ответе не будет, – хмыкнул Васильев. – Значит, возобновить дело хотят? Новые обстоятельства открылись?

– Пока неясно, Сергей Сергеевич, – честно ответил Лев. – Решения о возобновлении нет. И будет ли, тоже пока неизвестно. Просто кое-какая связь просматривается, вот я и решил к вам обратиться.

– Ну, что же. – Васильев деловито сложил руки на столе и заговорил: – Смерть Кириллова наступила в районе полуночи от двух ножевых ранений в область левого легкого. Тело было обнаружено недалеко от проходной агрохолдинга в поселке Демидово, где и располагалась администрация холдинга, в котором работал Кириллов, а также основное производство. Смерть констатировала бригада «Скорой помощи», которую вызвали полицейские, прибывшие на место. Потом тело доставили к нам.

– Я познакомлюсь с материалами дела и протоколом осмотра места происшествия. А вы мне расскажите подробнее, что удалось установить вам. И, самое главное, все до мелочей, даже то, что не вошло в акт вскрытия.

– Хорошо, – кивнул Васильев. – Ранения были нанесены, как мне кажется, охотничьим оружием. Небольшой охотничий нож. Не столько предназначенный для охоты на большого зверя или разделки добычи, сколько для антуража охотника или, как говорит современная молодежь, – для понтов. Есть такие небольшие ножи, продаются в специализированных магазинах охотничьих принадлежностей и одежды. Частенько такие ножи еще делают мастера-кустари и продают на рынках. Микроскопические частички металла в ране остались, а это значит, что клинок затачивался вручную, а не способом ковки. Он шлифовался абразивными материалами непрофессионального оборудования. Оборудования на бытовом уровне. А рукоятка, я полагаю, была обшита куском шкуры молодого оленя. Шкура плохо выделана или давно хранилась в неподходящих условиях: шерстинки сыпались.

– То есть дешевый, сделанный из низкокачественных материалов нож?

– Я бы сказал – обычный нож. Кроме обычных ножей есть еще хорошие ножи, профессиональные ножи, эксклюзивные. А этот просто нож. Теперь что касается способа нанесения удара. Удар был нанесен спереди и прямо. Можно предположить, что убийца был чуть ниже ростом, чем Кириллов. Один удар – ближе к сердцу, на глубину 14 сантиметров, второй – чуть дальше и на глубину всего 8 сантиметров.

– Почему вы решили, что глубже оказался именно первый удар? Может, первым был неглубокий.

– Приятно работать с профессионалами, – улыбнулся Васильев. – Мне нравятся ваши вопросы. Вы уже картинку рисуете у себя в голове. Именно первый удар был глубже, потому что в первой ране мы обнаружили микроскопические частички ткани тонкой летней куртки, хлопчатобумажной ткани рубашки и несколько таких же микроскопических осколков пуговицы. Лезвие ножа разбило пуговицу на рубашке. Во второй ране тоже присутствуют частички пуговицы. Они идентичны. Но вторая рана была в стороне от пуговиц.

– Убедительно, – согласился Гуров. – Первая рана – на всю глубину лезвия или почти на всю, а вторая – нет. Что-то помешало нанести хороший удар. Может, сам Кириллов успел, теряя сознание, вскинуть руку, отшатнуться. Но тогда получается, что первый удар был нанесен неожиданно для жертвы. Об этом стоит подумать. Скажите еще, Сергей Сергеевич, вам что-то показалось необычным в этом случае?

– Мелькнула у меня в самом начале мысль, что удары нанес профессионал. Бывший или действующий спецназовец, кто-то из бывших или действующих сотрудников спецслужб, кого обучали ножевому бою.

– А почему вы так решили? – насторожился Лев.

– Удары не нанесены в сердце. В легкое бьют обученные люди, когда нужна гарантия, что жертва не крикнет перед смертью.

– Откуда у вас такие познания? Консультировались со специалистами?

– Подполковник медицинской службы в отставке Васильев к вашим услугам, – снова улыбнулся одними уголками рта Сергей Сергеевич. – Двадцать лет в военной хирургии, в том числе и в горячих точках. Это здесь я – осел, так сказать, на спокойной работе. Руковожу отделением. Ну, и самому иногда приходится, когда большая запарка, заниматься вскрытием.