Чтение онлайн

– Видимо, у Аграновича был серьезный враг, который хотел его смерти, – начал говорить Курносов.

– Враг? – Крячко встал из-за стола, подтащил за спинку второй стул и сел напротив Курносова. – Враг – это любовник жены. Враг – это сосед по гаражу, который все время валит мусор вам под дверь и зимой сгребает снег под ваши ворота. Враг – это сосед, чья собака ежедневно гадит на ваш коврик у двери вашей квартиры. Здесь нанят киллер, стоимость услуг убийцы такого уровня даже вы не потянете с вашей высокой зарплатой и пенсией. Убийство – всегда крайняя мера в делах. Оно должно оправдать полученную от убийства выгоду. У Аграновича был бизнес, хороший бизнес. Думайте, Курносов, думайте!

– В дела своего бизнеса Борис Аркадьевич меня никогда не посвящал. Моя работа – организация охраны предприятия. Я никогда не занимался организацией физической охраны кого-то из руководства. Такой вопрос никогда не вставал. Поймите, моя работа – работа ведомственной охраны. Просто агрохолдинг не стал нанимать частное охранное предприятие, а использовал свою структуру. И создана она была еще до меня.

– И до Кириллова? – тут же спросил Гуров.

– А, вон вы куда клоните, – усмехнулся Курносов. – Простите, но я пришел на эту должность спустя три месяца после убийства Олега.

– Вы его назвали Олегом? Вы были знакомы с Кирилловым?

– Мы хорошо друг друга знали. И долгое время жили с ним в соседних домах. Если вы наведете справки, то поймете, что мы были с Олегом в хороших отношениях. Нет, мы не дружили, но часто общались. Наши дочери дружили. Еще с детства. Олег был хорошим мужиком, жаль, что такое с ним, с его семьей произошло. Я слишком поздно узнал об этом несчастье. Узнал, когда меня пригласили в агрохолдинг на эту должность. Оказывается, он был моим предшественником.

– А кто вас пригласил? – поинтересовался Крячко.

– Позвонил сам Агранович. Я тогда искал подобную работу и оставлял информацию в паре кадровых агентств. Точно сейчас не скажу, через какое агентство он меня разыскал, да и не интересовало меня это тогда. От Аграновича я и узнал, что случилось с Кирилловым. Он еще спросил, не боюсь ли я. Но, со своей стороны, гарантировал, что гибель начальника службы безопасности никак не связана с его работой в холдинге. Я и сам уточнял в следственных органах. Единственная версия там была о ком-то из его бывших подопечных, кого он посадил. Он же в уголовном розыске работал, так что немало на свете уголовников, кто на него зуб имеет.

– А где ваша дочь сейчас, Борис Аркадьевич? – поинтересовался Крячко.

– Она уже несколько лет живет и работает в Германии. В свое время, когда училась в университете, попала по программе обмена в Гамбург. Она у меня девочка пробивная, энергичная. Училась и работала, ее заметили и предложили после окончания работу. Сейчас у нее сложный период на работе, приходится много трудиться, так что к нам она давно не выбиралась, а мы с матерью к ней ездили в прошлом году.

Звонить Оксане Кирилловой Гуров не стал. Он видел, в каком состоянии была женщина в прошлый раз. Разбередили они ей старые, еще не до конца зарубцевавшиеся душевные раны. Если позвонить и попросить разрешения прийти к ней, то может и отказать. Тогда придется снова подключать Орлова, он будет женщину уговаривать. Уговорит, конечно, но откровенного разговора не получится. Рисковать не стоило. Надо сразу и самому. Четкого плана у Льва не было. Нужно просто случайно встретиться с Оксаной Сергеевной возле ее дома, а там уже, судя по ее настроению и по ситуации, завести разговор. Обычно личное обаяние его не подводило, но в данной ситуации одного обаяния было мало.

Кириллова появилась спустя два часа после окончания рабочего дня в ее фирме, где она работала бухгалтером. Женщина несла в пакете какие-то папки с бумагами, видимо, взяла работу на дом. Лицо у Кирилловой было спокойное, но какое-то отрешенное. Она шла и смотрела прямо перед собой, погруженная в свои мысли.

Гуров догнал ее в тот момент, когда она неудачно сошла с тротуара, оступилась и сломала каблук стареньких туфель. Женщина охнула, но Лев успел поймать ее под руку и удержать от падения. А может, и от травмы.

– Оксана Сергеевна! Осторожнее!

Кириллова быстро повернула голову, хотела вырвать руку, но, видимо, узнала Гурова, и напряжение в ее взгляде и в руке тут же спало.

– Спасибо вам, – болезненно улыбнулась она. – Задумалась вот и чуть ногу не подвернула. Ой, а может, и подвернула, что-то больно наступать.

– Давайте присядем, – кивнул Лев на лавку, продолжая держать ее под руку. – Передохните, покрутите ступней. Может, я вам «Скорую помощь» вызову?

– Нет-нет, – улыбнулась Оксана Сергеевна. – Кажется, ничего страшного, я могу двигать ступней и… наступать… только чуть-чуть больно. А вот каблуку, кажется, конец!

– В наше время все чинится! – обнадежил Лев. – Уверяю вас. Если бы вы знали, сколько обуви своей жены я перетаскал в мастерскую из-за таких вот поломок после гастролей. Да и при моей неспокойной службе тоже часто приходится ремонтировать ботинки. Современные мастера творят чудеса. Да и 21-й век все-таки, технологии.

– Гастроли? – Кириллова с интересом посмотрела на него. – Она у вас поет?

– Она у меня театральная актриса, – ответил Гуров и протянул женщине руку: – Давайте помогу вам добраться до квартиры. И еще, Оксана Сергеевна, я ведь шел к вам, чтобы поговорить. Не откажете?

– Ну-у… – протянула Кириллова. – Вы же на службе, если надо, конечно. Петр Николаевич Орлов – старый друг нашей семьи. Я верю вам так же, как и Петру.

Опираясь на руку Гурова, она, прихрамывая, дошла до квартиры, открыла ключом дверь и зажгла в прихожей свет. Лев помог ей опуститься на пуфик возле зеркала и деликатно отвел глаза, пока Оксана Сергеевна переобувалась в домашние тапочки. Поднялась она сама, посмотрела на туфли, потом махнула рукой и пошла на кухню.

– Может, кофе, Лев Иванович? Вы не против, если мы поговорим на кухне? Не совсем тактично с моей стороны, но мне так спокойнее. Для многих женщин кухня своего рода убежище от земных невзгод, от опасностей и одиночества.

– Буду только рад, если вам так спокойнее, – отозвался Гуров. – У вас очень уютная кухня. Тут и правда, спокойно и душевно.

Пока Кириллова доливала воды в кофемашину, досыпала зерен, он пространно рассказывал о последних новостях в полиции. Что изменилось, что еще только меняется, каких изменений хотелось бы ему, умудренному опытом полковнику, который начинал свою непростую службу еще в советской милиции. Наконец по кухне стал распространяться аромат хорошего кофе, и Лев, замолчав, повел носом – уж в чем в чем, а во вкусах и кофейных ароматах он разбирался хорошо.

– У вас удивительный кофе!

– А-а, – улыбнулась Кириллова. – Почувствовали? Это вас характеризует с положительной стороны. Это не магазинный кофе. Иногда я балую себя и покупаю не просто обжаренные зерна, а прожаренные горячим воздухом. Есть такая технология. Это очень дорого, но оно того стоит. Во время такой воздушной прожарки зерно не перекаливается, внутри сохраняются не только все его компоненты, но и аромат. Вы не представляете, но такое зерно после прожарки около недели сохраняет свой аромат и даже меняет его день ото дня.