Чтение онлайн

— Сомневаюсь, — он попытался выдержать мой взгляд, но отвел глаза, — хочешь обратиться в ФБР?

Я одарил друга долгим и пристальным взглядом, и вовсе не для того, чтобы его смутить. Я знал, что и у этой проблемы должно быть решение, но не знал, в чем оно заключается. Как только мы привлечем ФБР, они закроют Гретхен Хоровитц и заказ на нас окажется в других руках. К тому же велик шанс, что Клет Персел сядет за пособничество в совершении преступления. И даже после всего этого мы все равно ничего не добьемся и должны будем надеяться только на себя самих. Думаете, это преувеличение? Спросите любую жертву насильственного преступления или любого свидетеля обвинения в деле, связанном с мафией, что они думают о своем опыте общения с системой уголовного правосудия. Спросите их, насколько защищенными они чувствовали себя после этого и как часто они спокойно спят всю ночь. Спросите у них, каково это — быть в страхе двадцать четыре часа в сутки.

— Мне нужно рассказать об этом Молли и Алафер, узнать, что они думают, — сказал я.

Я видел, как Клет пытается контролировать свои эмоции. Его шея горела от бритвы, белки глаз испещрены мелкими розовыми сосудами, а кожа вокруг рта напоминала рыбье брюхо. Думаю, он не находил себе места от чувства стыда и запутанности, которые обуяли его, и не мог не спрашивать себя о том, закончит ли когда-либо платить по счетам за ошибки, совершенные многие годы назад.

— Что бы вы ни решили, я с вами, проговорил он.

— Гретхен не знает, откуда пришел заказ?

— Сам знаешь, как это работает. Они используют морально неустойчивых людей, которые просто делают работу, а затем в половине случаев избавляются от них. — Персел замолчал, как будто ему было трудно говорить то, что он собирался сказать, — Гретхен не выбирала тот мир, где родилась. Об нее тушили сигареты, когда она была еще младенцем, и все потому, что там не было ее отца, чтобы защитить ее. На шестой день рождения Бикс Голайтли принудил ее к оральному сексу. Есть ли кто-то в своем уме, кто поверит в то, что такой ребенок вырастет и станет нормальным? Я думаю, просто удивительно, насколько порядочным человеком она выросла.

Его глаза увлажнились, голос был настолько сдавлен, что я не мог разобрать некоторых слов.

— Давай пройдемся, — предложил я.

— Куда?

— За мороженым.

— Дэйв, мне искренне жаль, что все так получается. И Гретхен тоже.

— Клет, не рассказывай мне о проблемах своей дочери. Мне и своих хватает.

— Я просто говорю тебе все как есть. Гретхен тоже человек. Не будь к ней так строг.

— А вот это сделать уже непросто, — ответил я.

Клет посмотрел на меня удивленным взглядом, полным боли.

Я видел, как солнечный свет растворяется в тени деревьев, и слышал, как лягушки квакают на канале. Мне хотелось выйти на задний двор, завернуться в плед и пригласить в сумерки уходящего дня Молли, Алафер и Клета. И тогда, может быть, я забуду обо всем, что происходило вокруг нас. Вместо этого я сказал:

— Прорвемся. Мы всегда прорываемся.

— Кстати, забыл тебе кое-что сообщить. Я смотрел телевизор, пока одевался перед тем, как прийти к тебе. Там был репортаж об одном британском нефтянике, который будет выступать с речью в Лафайетте, и на одном из кадров он был с Ламонтом Вулси, тем альбиносом, что ошивается у телепроповедника.

— Так что насчет нефтяника?

— Я видел его раньше. На записи Варины Лебуф, ответил он. — Закончив ее пялить, он сразу кинулся причесываться, голышом. При этом смотрел прямо в камеру. На ум сразу приходят два слова: «нарцисс» и «мешок дерьма». Может, стоит его навестить?

Я позвонил в полицейское управление и договорился поставить перед своим домом полицейский автомобиль — в одни часы с патрулем, в другие без. Время от времени машину должна была сменять другая, припаркованная неподалеку. Таким образом, любой человек, наблюдающий за нашим домом, пришел бы к выводу о том, что обитавшие в нем люди находятся под охраной полиции двадцать четыре часа в сутки.

Затем я отправился в «Винн-Дикси», нашел Молли и Алафер и отвез их домой. Мы втроем сели на кухне, и я пересказал им всю нашу беседу с Клетом Перселом. Алафер начала срочно проверять почту, которая, по-видимому, была для нее важнее нашего разговора. Молли открыла банку с кошачьей едой, принесла Снаггса и Треножку, покормила их на газете, затем налила миску воды и поставила рядом с едой. Хвост Снаггса ни на минуту не останавливался все время, пока они с Треножкой ели.

— Клету очень жаль, что все так, и мне тоже, — сказал я.

— Клет — ходячие неприятности, и он никогда не изменится. Вопрос в том, что нам теперь делать, — сказала Молли, — ты уже говорил с Хелен?

— Пока нет, — ответил я.

— А когда собираешься?

— Завтра утром.

— Не вини себя, Дэйв. Ты думал, что помогаешь Клету. Пришло время ему отвечать за свои поступки.

— Думаю, у него не было особых альтернатив.

— У Хелен наверняка будет что сказать на эту тему, — заметила Молли.

Я не хотел даже думать о предстоящем разговоре с Хелен Суле. Она с крайней терпимостью относилась ко мне и Клету, а теперь мне предстояло рассказать ей о том, что дочери Клета приказали убить старшего детектива по расследованию убийств из ее управления, причем вместе с семьей.

— Кто-то думает, что мы с Клетом владеем некой информацией, которой у нас на самом деле нет, — произнес я, — и я не уверен в том, что нас заказали из мести или что заказ исходит от семейки Дюпре или Варины Лебуф. Я думаю, что мы никогда не встречали людей, стоящих за этим.

— Гретхен старалась сорваться со своего поводка, — сказала Алафер. Мы с Молли посмотрели на нее. — А теперь те, на кого она работает, пытаются избавиться от нее. И пока что используют ее для того, чтобы создать максимум неприятностей для Клета и Дэйва и заставить нас всех бегать кругами.

— Кто же это?

— Кто-то, кто может потерять большие деньги, — ответила дочь.

Вот как бывает, когда твой ребенок оканчивает университет со степенью в области криминалистической психологии.

— Помнишь, что изначально сказала тебе Ти Джоли? — спросила Алафер. Она сообщила, что знает опасных людей, которые обсуждают центраторы.

— Да, их используют в установке бурильного молотка на буровом станке. Все это знают, — ответил я. — Они фигурируют как часть исков, поданных против двух или трех компаний, ответственных за выброс нефти.

— Я думаю, что все здесь сводится к нефти, абсолютно все, — сделала вывод Алафер.

Умница дочка.

— Они недооценивают Гретхен Хоровитц, — продолжила она, — не того человека они выбрали себе во враги.

— Не подпускайте Гретхен Хоровитц на пушечный выстрел к моему дому, — прошептала Молли, — если я ее увижу, я выдеру ей все волосы. И пожалуйста, передайте ей это от меня.

На этом мы и закончили, споря друг с другом, позволив чужому злу вторгнуться в наш дом и нашу семью.