Чтение онлайн

– Бессоница проклятая.

Старый «капельмейстер» вышел в надежде составить компанию остальным. Но обнаружил только Арнольда.

В течение десяти-пятнадцати минут к песочнице подтянулись Витек-Гагулек, Вадик Дулепистый и Шуран Кисельков.

Пенсионер Евсеич также посетил своей персоной утренний сбор.

– Что-то не видел я сегодня нашего общего друга, поди, заболел, – горестно зевнул Музян, имея в виду Бодуненца.

– Может быть, по случаю воскресенья отдыхает? – проронил Вадик.

В отсутствие главного спонсора задушевный разговор в компании явно не клеился.

– Мне сегодня очень-очень печень надо раскачать, – в стихотворной форме пожаловался Шура. – Для эстафеты.

– Так и мне то же самое, – откликнулся Вадик. – Почему я здесь, а не в супружеском ложе.

Витек-Гагулек важно изрек:

– А я, ребята, жду: Саня Водник машину за мной должен прислать. Не забыли? Первый день, как работаю финансовым директором у него. Хотя сегодня по трудовому кодексу и выходной, но дело предстоит, как вы уже отметили, ответственное – эстафета. Кстати, камрады, относительно нее. Мы с Саньком – спонсоры. Поэтому к четырем прошу на ликеро-водочный завод. Компенсируете утренний голод. Уж я вас уважу!

Идея безусловно понравилась всем.

– Мы и так по старинке в числе болельщиков, – пошевелил бровями Молик.

– Одно другому не помешает, – мудро заметил Арнольд. – А пока будем ждать. Авось, что-нибудь да обломится.

Друзья стали пристально всматриваться в происходящее и проходящее по двору.

Вот прошлепал Лева в сторону автобусной остановки и опять в бахилах.

– Эсхил – фанат бахил, – озорно крикнул вдогонку Люлипупенко.

– А мне кажется, он это делает умышленно: использует вместо галош, – заметил Шуран. – Смотрите, сколько невысохших луж.

– Малярчука никто не смякивал? – задал наводящий вопрос Арнольд. – Сегодня в тамбуре ночевал, на теннисном столе уже холодно. Поэтому проснулся поздно.

– Видел: в девять нарисовался. – ответил Евсеич. – Я Джеки выгуливал. Спрашиваю: «Куда засеменил в такую рань?»

– В строительный гипермаркет за инструментом. Жена отпустила. За флейчиком. Надоть батарею в кухне докрасить.

– Он же в одиннадцать открывается.

– Пока доедешь, пока дойдешь. Того и гляди, всё расхватают.

– Правильно! Ночевать ему надо было там, – прогундосил Музян. – Чай, мы с Всевой не юнцы галопом бегать.

Пацаны продолжили наблюдение за двором.

К мусорному контейнеру крался Гунар, опасливо озираясь. Волок мешок с обрезью. Там его уже с вечера ждали какие-то мутные типы.

Зашевелилась крышка колодца. Из отверстия показалась кепка слесаря Мавлюгаева.

– Который час?

– Одиннадцатый.

– Вечера?

– Утра!

– А день?

– Воскресенье.

– А год?

– Восьмой.

– Девятьсот?

– Нет, восемьсот!.. До нашей эры.

– Тогда, еще посплю, пожалуй, – широко зевнул слесарь. – По машинам! Меня не сдавать.

И он скрылся в зеве канализации, задраив люк.

Тут же объявился Самвел Маисович, старший по дому, с двумя новенькими вентилями в бойлерную и в поисках Мавлюгаева:

– Моего, х-значит, архаровца не видели?

– Нет, – дружно ответили хлопцы.

Возник Никеш с портфелем, из которого торчал березовый веник – опять намылился в баню.

Из пятого подъезда нарисовался заспанный Саша Квартет: заночевал у дяди. Махнул рукой: «Не до вас, братва» и скрылся в тонированном «мерсе».

Выскочили Климуки – выбивать ковер.

Мимо озабоченно промаршировал с неизменной папочкой Гурген.

– «Товарищ Брагин всегда на посту», – процитировал Арнольда Кисельков.

Ребята тормознули его:

– Гургеныч, что там со змеюкой? Как идет расследование?

Участковый отчитался:

– Если вы имеете в виду «сбежавшую» из зоопарка кобру, то нашли!

– Нашли?? И где?!

– На плече у слесаря Мавлюгаева. Перепутал со шлангом. Связал сначала в бухту, а потом стал откачивать через нее воду из коллектора. Прокачал кубометра три сточных вод.

– О! Этот любого заставит! Особенно, когда не в духе.

Во двор на всех парах вырулила «Скорая помощь». К шестому подъезду.

– К пенсионерке из 186-й квартиры, – догадался Арнольд. – Постоянно кризы, особенно, в кризис.

Артемка с отцом отправились в парк.

Фройлен Марина заторопилась в аптеку за микстурой для приболевшего Костика.

Издалека Софрокина послала пацанам воздушный поцелуй, направляясь в редакцию.

– Как самок-чувствие? – уважительно крикнул корреспонденту Люлипупенко.

Поманили ее. Та ребром ладони по горлу:

– Харэ, завязала. С прошлого раза. Чуть из редакции не выперли.

А у нее, видишь ли, почти тридцатилетний стаж.

В «Скорую» загрузили носилки с Гуньдюком, его женой и, как ни странно, женой Батумыча, Маришей.

– Видать, отравились последним изобретением – мездровой настойкой, – предположил Музян. – Или «табуретовки» перепили.

Внимание «посонов» привлек ярко раскрашенный автобус с надписями на английском, который заехал прямо во двор.

Из него выкатилась толстая афроамериканка в стильных очках. При виде завсегдатаев песочницы ее лицо расплылось в широчайшей улыбке, и она направилась прямо к ним. Дама заголосила:

– Братьяа Пермьяки? Ис'н тит?

– «Братва, грудь не маловата?» – дословно перевел полиглот Кисельков. – Расстроилась, требует сочувствия.

Люлипупенко придирчиво осмотрел гостью:

– Не комплексуй зело. Дыни в норме.

– А мне сдается у нее всё-таки есть проблемы с силиконом, – вставил слово Музян, настырно тыкая в бюст незнакомки пальцем.

Дама в ответ замахала флажками двух стран:

– Пис. Пис. Фридом (Мир. Мир. Свобода – англ.).

– Там. За углом, – понимающе кивнул Люлипупенко. – Кусты, – и указал рукой направление.

– Картошечку «фри» ей подавай, – пробурчал Кисельков.

– «Домашнего приготовления», – дополнил Дулепистый. – Привыкли там, в Америке, к роскоши!