Чтение онлайн

Повисло напряженное молчание.

— Откуда вы все это знаете? — выдавил из себя Дима. — Вы что, тоже агент безопасности?

— Нет, но я сидел с одним из них полгода, в одной камере, — Морган вытащил из стопки бумаг чистый листок. — Итак, начнем. К каждой из двух букв нужно подобрать слово, которое касается исключительно нашей колонии. Для начала — кр.

— Курилка? — тут же влез Гвеллин.

— Карцер?

— Думаю, Сталкер прав, я тоже больше склоняюсь к карцеру, — Морган записал это слово на листке. — Львиная. Мягкий или твердый знак обычно тоже пропускаются, также, как буква "ы". Лв. Смотрите, сразу за этими двумя буквами идут две буквы "км".

— Левая камера? — Дима припомнил подробности проведенной в карцере ночи сразу после драки в столовой. — И время — половина одиннадцатого. Ночи? Или утра?

— Мне кажется, что ночи — не зря же перед словом "выпуск" стоит слово, первые две буквы которого "нч", — Морган записал это. — Итак, нам нужно быть в карцере, в левой камере, в половине одиннадцатого ночи. Кстати, черточка между буквами "ж" и "д" тоже очень важна, она обозначает усиленное внимание к этому месту шифра. И я, кажется, знаю, почему. Нам настойчиво сообщают, чтобы мы ждали сигнала.

— Молодец, Ария, — Дима сжал кулак. — Теперь я не сомневаюсь, что это она — с ключом от шифра даже загадочная подпись выявляет свое истинное предназначение. Кстати, там нигде нет точки с запятой?

— Таковая отсутствует. Но есть скобки.

— Это даже лучше!

— Подожди ты радоваться, герой-любовник, — рыкнул Гвеллин, спрыгивая с койки. — Мы только начали, а перед нами уже сразу две проблемы: как нам попасть в карцер, да еще и всем вместе именно в левую камеру?

— Давайте сначала расшифруем послание до конца, а уже потом будем планировать, — предложил Морган. — На этом предложение, видимо, заканчивается, все остальное дописано для отвода глаза. Переходим к следующему.

Прошло долгих полчаса, прежде, чем весь тайный смысл из полной белиберды был извлечен наружу, и записан на листке. Краткая суть текста состояла в том, что в тюрьме был свой человек, завербованный органами безопасности. В назначенное время отключат электричество, под прикрытием темноты тюремщик выведет заключенных из карцера, и откроет им двери, ведущие в подвал, откуда имелся тайный ход на волю, где их будут ждать две скобочки. Послание заканчивалось словами "Удачи, не разочаруйте меня", и датой всего мероприятия, замаскированной под дату рождения адресата.

— Это сегодня, — Дима посмотрел через решетку на большие часы, висевшие в коридоре. — Сейчас восемь вечера. У нас два с половиной часа, чтобы оказаться в карцере, или весь план пойдет прахом.

— В карцер сажают только тех, кто совершил что-то очень плохое, — Морган снял очки, и аккуратно протер их. — К счастью, за все время нахождения здесь я вел себя хорошо, и мне не удалось там побывать.

— Тогда вам повезло, что мы не такие смирные, — гном похрустел костяшками пальцев. — Кажется, пришло время тряхнуть стариной. Эй, Димыч, помнишь, как ты у меня пятихатку занял, и не отдал?

— Погоди, у меня другая идея. Раз уж мы уже знаем, что в конечном итоге надо попасть в подвал, то зачем нам вообще карцер?

*************

С наступлением отбоя в исправительной колонии всегда наступает тишина, как в детском саду. Первые два часа надзиратели ходят по коридорам, чутко прислушиваясь к каждому звуку, и если кто не спит, сразу светят фонариком, громким шепотом рекомендуя заснуть, пока не помогли ударом дубинкой по затылку. За тот промежуток времени между ужином и отбоем заключенные обычно умудряются сделать все, что не успели бы сделать и за весь день.

— Эй, Сталкер, — тихо позвал тюремщик, подходя к решетке. Стрелка на часах передвинулась вправо, до отбоя оставалось ровно две минуты. — Вот, просили передать. Если что, то я ничего не знаю.

— Спасибо, — Дима взял бумажный конверт, и вытащил из него радиотелефон. — Ого! Это еще что за средство экстренной связи?

Словно в ответ на вопрос трубка зажужжала.

— Алло?

— Я подумала, что ты захочешь пожелать нам удачи перед завтрашним Чемпионатом, — сказала Элис, не тратя время на приветствия. — Ну, или хотя бы чисто ради вежливости поинтересоваться, как у нас дела.

— Во всяком случае, лучше, чем у нас, — второкурсник окинул взглядом тесную камеру. — Но я все равно очень рад слышать твой голос. Как там Луиза?

— Рвется в бой. Катя передает тебе привет, и говорит, что даже если вы с гномом вернетесь из тюрьмы слегка распечатанные, то она будет вас любить все также сильно.

— Ха-ха, очень смешно. Стоп, погоди! Откуда вы вообще знаете, что мы в тюрьме?

— Не надо думать, что мы не интересуемся, каким образом наши храбрые парни выбивают нам билет обратно в Академию. Близнецы все это время держали со мной связь, докладывали о каждом вашем шаге. И ты бы тоже знал о каждом нашем шаге, если бы тебе было хоть немного интересно.

— Бросили нас ради своих драконов, и еще жалуются, — пробурчал Дима, и замолчал, не зная, что еще и сказать. И внезапно его осенило. — Элис!

— Что?

— Спасибо тебе. Получается, ты мне жизнь спасла.

— Когда это?

— Тогда, на крыше. Я прыгнул, а ты сплела "крыло", и удержала меня от падения насмерть. Еще и на того урода бросила.

Пауза.

— Мне кажется, ты что-то путаешь, — судя по голосу, Элис нахмурилась. — Я не была ни на какой крыше, и никакое "крыло" не сплетала. И вообще говорила тебе, что не буду больше пользоваться этим заклятием.

— В смысле? Так, минутку, — Дима потер лоб. — Значит, это была не ты?

— Конечно же, нет! Мы с вами расстались перед тем, как отправиться в школу "Ангелы" на встречу с директором, и больше я тебя не видела. И сама ни на шаг от Кати с Луизой не отходила.

— Но кто тогда это был?

— Понятия не имею. Хотя… Впрочем, неважно, забудь. Удачи вам с побегом, и постарайтесь не делать глупостей.

— Элис, подожди! Если ты что-то знаешь… — в коридоре затопали шаги, и раздались зычные крики "Отбой! Туши свет!". — Вот, блин! Мне надо идти. Удачи вам завтра, потом поговорим.

— До встречи.

— Эй! — кто-то ударил дубинкой по решетке. — Хватит разговаривать, отбой!

Спрятав телефон под одежду, Дима потушил свет, и забрался к себе на верхнюю койку. Гвеллин устроился на нижней, Морган — тоже, только на соседних нарах. Постепенно все лампы в камерах погасли, горели только те, что были в коридорах. Наступила сонная тишина, прерываемая лишь дружным храпом некоторых отдельных личностей, да негромкими голосами тюремщиков, перекидывающихся в карты в ожидании окончания смены.