Чтение онлайн

Пока лодка приближалась к перископной глубине, я поднял перископ, прильнул к нему и стал всматриваться в тускло освещенную воду, в то время как головка перископа была еще примерно на десять футов под водой. Через перископ редко можно увидеть жизнь морских глубин, потому что большая масса подводной лодки отпугивает рыб, но в это утро я увидел в воде настоящего монстра.

Он был зеленый, с непропорционально огромной головой. Далеко за собой он тащил нитевидные усы. Чудище лениво подплыло к перископу, и его большие злобные глаза уставились в мои.

— Проклятье! — прошептал я. — Не часто встретишь такую тварь! Это морское чудовище!

С некоторым колебанием Фью придвинулся, чтобы посмотреть. Я чуть ли не силой заставил его прильнуть к перископу в своем стремлении поделиться с ним необычным зрелищем.

— Посмотри на эти глаза! — воскликнул я. — Ты когда-нибудь видел кого-либо с такими усищами? А цвет! Это ли не самый что ни на есть чертовски зеленый?

Фью вежливо пробормотал что-то невразумительное в знак согласия и встал на место. Через несколько секунд головка перископа уже разрезала воду, и мы начали нашу будничную дневную вахту. Обшарив горизонт, я опустил перископ и устало прислонился к краю боевой рубки, чтобы поговорить с Фью. Он не был молчуном, но теперь забился в дальний конец рубки, и все мои попытки завязать разговор пропали даром. Я прекратил их, и некоторое время мы стояли молча.

— Сэр, — сказал наконец Фью с деланым безразличием. — Вы себя нормально чувствуете?

Тут до меня дошло.

— Фью, — сказал я, — ты не видел той рыбы?

— Нет, сэр.

До сего дня Фью, вероятно, думает, что ее не было. Но она была… я полагаю.

В течение более трех недель мы патрулировали у Маршалловых островов и острова Джалуит. За это время произошел только один инцидент — атака на пароход, следовавший в Джалуит. Мы выпустили две торпеды и слышали пару взрывов, но опять контратака эскорта вынудила нас уйти под воду без возможности удостовериться в потоплении цели.

Маневры, которые на других подлодках выполняются просто, были сложны для «Поллак», и это погружение не стало исключением. Если обычно вы можете надеяться уйти от миноносца, ныряя на глубину и двигаясь тихо, мы не смогли заставить это сделать нашу лодку. «Поллак», которая в подводном положении постоянно выпускала пузырьки воздуха и соляр, вне всякого сомнения, оставляла над нами на поверхности моря масляные пятна, по которым за нами следовал миноносец.

Глубинные бомбы продолжали падать в неприятной близости в течение нескольких часов. Мы находились под водой весь день и полночи, и наша и без того маломощная аккумуляторная батарея садилась все больше и больше.

Около полуночи Роби решил, что нам нужно всплыть на поверхность и испытать судьбу в противоборстве с миноносцем.

Это был необычайно напряженный момент. Роби был у перископа в боевой рубке, которую мы затемнили насколько возможно в слабой надежде на то, что глаза командира, привыкнув, смогут что-нибудь разглядеть в перископ. Поступил приказ — сигнальщикам подняться из центрального поста в рубку с тем, чтобы, когда лодка всплывет, они смогли бы поспешить на мостик и начать наблюдение за миноносцем.

И тут, когда напряжение достигло пика, оно вдруг резко оборвалось.

Оба сигнальщика были в очках адаптирования к темноте, от которых в боевой рубке, в которую они поднимались, становилось еще темнее. Появившийся первым на трапе молодой итальянец, похожий на великого клоуна, подумал, что другой сигнальщик впереди него. Вылезая из люка в крошечную боевую рубку, где капитан сидел на корточках перед наполовину выдвинутым перископом, головой он неожиданно угодил ему в зад. Думая, что столкнулся со своим приятелем сигнальщиком, он схватился за темневший перед ним зад и сильно ущипнул.

— Кто, — пропищал он высоким фальцетом, — тута?

Роби умел оставаться на высоте в любых ситуациях.

— Тута, — пропищал он в ответ, — капитано. — Затем, повысив голос до громового, спросил: — А кто тама?

Мы всплыли через одну-две минуты, миноносец не смог нас обнаружить, и мы благополучно выбрались из этого района. Я не перестаю верить в то, что без этой комичной сцены обмена любезностями, разрядившей напряжение, все могло бы кончиться иначе.

Это было последнее волнение боевой обстановки, которое мы пережили в остававшееся время похода, но у нас оказалось множество волнений другого рода, до того как мы достигли Мидуэя. Выпускаемая на «Поллак» корабельная газета спонсировала выборы.

Наша газета на трафаретной бумаге была еще одной отличительной особенностью «Поллак». Она выходила каждый день с массой новостей, сплетен и скандальных заметок обо всем, что происходило на борту. Там были новости и о ходе войны, перехваченные нашим радистом, но они появлялись эпизодически. Каждый вносил свой вклад в виде стихов, шуток и невероятных историй, а один из моряков, одаренный талантом карикатуриста, каждый раз рисовал для нее карикатуры. Всем нам рано или поздно доставалось от его сатиры, а самой последней была карикатура на Джека Джексона.

Джек был интендантом, молодым резервистом ВМС из Калифорнии, новичком в подводном флоте. Каждый раз, когда приходила его очередь погружать «Поллак», постоянно возникали проблемы с тем, чтобы удерживать ее на ровном киле. Корма так часто отклонялась во время его погружений, что однажды газета вышла с карикатурой, подписанной: "Погружение мистера Джексона". На ней была изображена корма лодки, совершенно поднятая над водой и с быстро вращающимся винтом, в то время как моряки сидели и лежали на палубе — кто ловил рыбу, кто спал, кто делал гимнастику. Человек у открытого люка кричал: "Командир говорит, что вам, ребята, пора спускаться вниз! Мы хотим попытаться опустить корму под воду".

Теперь, когда однообразие всем нам надоело, кто-то в газете высказал идею: мы можем выбрать возлюбленную лодки «Поллак». Как старший помощник, я должен был утвердить план, и я увидел в нем необыкновенно хороший способ укрепления морального духа. В течение четырех дней мы оставались в подводном положении до наступления темноты, ничего не видели, затем всплыли, не спеша вели патрулирование до зари, в то время как перезаряжали аккумуляторные батареи, и опять погрузились. Нам нужна была какая-нибудь встреча. Мы назначили комиссию по выдвижению кандидатур, и они подобрали двух кандидатов, достойных высокой чести, и кампания была запущена.

План, который, как мне помнится, так никогда и не был осуществлен, состоял в том, чтобы, когда мы вернемся в Пёрл, послать победителю извещение и гавайскую юбку. Но этот аспект дела был второстепенным; главной была идея проведения выборов. Выбранными кандидатами были Бетти Хаттон и Энн Шеридан, а предвыборная кампания должна была продолжаться четыре-пять дней. Мы предоставили систему внутренней связи двум наспех сформированным политическим партиям, и речи звучали по отсекам «Поллак» каждый вечер. В ночь перед выборами состоялось факельное шествие: моряки шагали по узким проходам, размахивая факелами, сделанными из тряпок, смоченных в дизельном топливе, с дикими возгласами в поддержку Бетти и Энн.