Чтение онлайн

Худ сообразил, что произошло, на день позже, чем это было нужно. 30 августа он послал два корпуса навстречу врагу под Джонсборо, в двадцати милях к югу от Атланты. Однако янки оказались им не по зубам, и атака была отбита с серьезными потерями для них. На следующий день Шерман контратаковал и окончательно добил южан. Чтобы избежать полного окружения, Худ 1 сентября эвакуировал Атланту, предварительно разрушив в ней все военные объекты. На следующий день в город вошли северяне, оркестры которых исполняли военные песни Союза, и водрузили над зданием мэрии звездно-полосатый флаг. Шерман послал в Вашингтон самодовольную телеграмму: «Атланта наша, и победа заслужена».

Значение этого события трудно переоценить. В северных городах пушки салютовали победителям сотней залпов. Газеты, досаждавшие Шерману долгие годы, теперь превозносили его как лучшего генерала после Наполеона. Битва в заливе Мобил внезапно обрела новый смысл как первый удар в смертельной «двойке» [1356] . «Шерман и Фаррагут, — ликовал госсекретарь Сьюард, — свели на нет положения чикагской программы». Richmond Examiner мрачно рассуждала о том, что «катастрофа в Атланте» случилась «как раз вовремя для того, чтобы спасти партию Линкольна от неминуемого исчезновения… [Она] сгущает тучи над перспективами заключения мира, до этого столь безоблачными» [1357] . Безнадежность чувствовалась повсеместно. «Никогда еще я не впадал в уныние, — писал один житель Северной Каролины, — но Господь отвернулся от нас, и я в отчаянии». Мэри Бойкин Чеснат из Южной Каролины в своем дневнике отразила наступление неизбежного: «После Атланты я чувствую, что во мне все умерло. Нас сотрут с лица земли» [1358] .

Далеко на севере Джордж Макклеллан размышлял над сводками из Атланты, составляя меморандум, в котором соглашался быть кандидатом от Демократической партии. Если бы он одобрил программу или ничего не сказал о ней, тогда по умолчанию стал бы сторонником перемирия и переговоров. Макклеллан чувствовал большое давление со стороны «мирного» крыла партии, призывавшего его поступить именно так. «Не слушайте ваших друзей с Востока, — заклинал его Валландигэм, — которые, не дай бог, могут посоветовать вам включить хотя бы намек на войну в ваш меморандум… Если в нем будет содержаться что-то подобное, двести тысяч человек на Западе откажут вам в своей поддержке» [1359] . Ранние варианты письма Макклеллана удовлетворили бы Валландигэма: они содержали призыв к перемирию с одной лишь оговоркой о возобновлении войны, если переговоры о возрождении Союза зайдут в тупик.

Однако «друзья с Востока» — «военные» демократы, включая банкира Августа Бельмонта, председателя национального комитета Демократической партии — убеждали его, что война, единожды приостановленная, не может начаться вновь и что перемирие без всяких условий равносильно поражению Союза. После взятия Атланты подобное предложение только уменьшит шансы Макклеллана на президентское кресло. Меморандум Макклеллана, увидевший свет 8 сентября, отвергал пункт о «четырех годах неудачи». «Я не смогу посмотреть в глаза своим храбрым товарищам в армии и на флоте… и сказать им, что их усилия и жертвы, кровь наших убитых и раненых братьев, были напрасны, — писал генерал. — [Только когда] наши противники будут готовы к миру [приняв идею Союза, только] тогда могут начаться переговоры… в духе примирения и компромисса… Наша единственная цель — сохранение Союза, и мы не просим ни о чем больше» [1360] .

«Мирные» демократы были раздражены предательством Макклеллана. Они спешно начали консультации в поисках другого кандидата, но все, кого можно было выдвинуть, отказались от этой сомнительной чести, и волнение улеглось. Большинство «мирных» демократов, включая Валландигэма, в конце концов вернулись, хотя и вели кампанию главным образом за свою партию и ее программу, а не в интересах Макклеллана.

Схожий процесс шел и в Республиканской партии. Новости из Атланты расстроили планы по созыву нового конвента и замене Линкольна. Из дискредитированного аутсайдера президент в одночасье превратился в победоносного лидера. На пути к единству партии стояла только поддерживавшаяся раскольниками кандидатура Джона Фримонта. В ходе закулисных переговоров радикалы договорились о том, что Фримонт 22 сентября снимет свою кандидатуру в обмен на уход Монтгомери Блэра из кабинета. Хотя некоторых радикалов вовсе не прельщала перспектива переизбрания Линкольна, они охотно приняли участие в кампании. Двуличие демократов по вопросу о мире делало их удобной мишенью для республиканцев.

«Ни я, ни вы, — говорил партийный оратор, — ни сами демократы не могут ответить, является ли их программа мирной или военной… Говоря в общем, они стоят и за мир, и за войну, причем за мир с мятежниками и за войну — с собственным правительством» [1361] .

После промедления в долине Шенандоа Филип Шеридан вскоре стал присылать обнадеживающие известия. Помня о предписании Гранта преследовать Эрли «до полного уничтожения», Шеридан не забывал и о долгой полосе неудач северян в долине. Вот почему его армия в течение полутора месяцев выясняла намерения южан и не оттесняла их на юг дальше Уинчестера. Донесения разведки о прибытии к Эрли четырех дивизий от Ли (в действительности он получил лишь две) усилили небывалую осторожность Шеридана. Воспользовавшись этим ослаблением обороны Питерсберга, Грант в конце августа перерезал железную дорогу, связывавшую город с Уилмингтоном — прибежищем кораблей, прорывавших блокаду. Вынужденный растянуть фронт для прикрытия обозов, которые пришлось отправлять в обход перерезанного участка, Ли отозвал одну дивизию из долины Шенандоа. Узнав об этом от Ребекки Райт, учительницы-квакерши из Уинчестера, сочувствовавшей северянам, Шеридан решил действовать. 19 сентября 37 тысяч «синих мундиров» атаковали 15 тысяч конфедератов в Уинчестере. Обоз одного из союзных корпусов заблокировал движение другого, и наступление, не успев начаться, практически захлебнулось, однако Шеридан, энергично и не выбирая выражений, восстановил порядок и возглавил неотразимую атаку. Важную роль сыграла кавалерия с ее скорострельными карабинами; две кавалерийские дивизии даже пошли в старомодную сабельную атаку и взяли в плен две тысячи мятежников на левом фланге Эрли. «Мы заставили их крутиться волчком вокруг Уинчестера, — в броском газетном стиле телеграфировал начальник штаба Шеридана, — и завтра собираемся их преследовать» [1362] .

Потеряв четверть своей армии, Эрли отошел на двадцать миль к хорошо укрепленной позиции на холме Фишерс-Хилл к югу от Страсберга. Шеридан действительно «собирался их преследовать». 22 сентября два корпуса провели демонстрацию против укреплений, в то время как третий (состоявший преимущественно из уроженцев Западной Виргинии и Огайо, сражавшихся в этой гористой местности уже три года) пробирался по козьим тропам вверх, чтобы смять левый фланг южан. Вынырнув из толщи деревьев в лучах заходящего солнца, они смели ошеломленных конфедератов как сухую листву. Шеридан вновь заставил Эрли «крутиться волчком», отступая к югу на протяжении 60 миль, пока конфедераты не достигли прохода через Блу-Ридж, где смогли наконец передохнуть.

«Шеридан обрушил золото и Дж. Б. Макклеллана в придачу, — писал один республиканец из Нью-Йорка. — Первое упало [в первый раз с мая] до 200, а второй — бог весть куда» [1363] . Грант возобновил нажим на оба фланга армии Ли к югу и к северу от реки Джемс. Хотя союзным войскам не удалось совершить прорыв, они продвинулись еще на две мили к юго-западу от Питерсберга и захватили важный форт всего в шести милях от Ричмонда. Столицу Конфедерации охватила паника, военная полиция отправляла на рытье окопов всех трудоспособных мужчин, кто только попадался в ее поле зрения, включая двух негодующих членов правительства [1364] . Однако ветеранам Ли удалось остановить янки до того, как те вышли к внутренней линии укреплений. Тем не менее северные газеты преподнесли эти события как блестящую победу, хотя по сравнению с триумфом Шеридана она выглядела бледно.

Почти уничтожив Эрли, Шеридан приступил к выполнению второй части приказа Гранта, а именно к превращению «долины Шенандоа [в] пустыню… где даже вороны, пролетающие над ней, вынуждены будут нести пропитание с собой» [1365] . Помимо функции плацдарма для вторжения на Север, долина также служила источником провианта для армий южан в Виргинии. Уничтожение на корню урожая лишало долину Шенандоа обеих этих функций, и Шеридан как нельзя лучше подходил для выполнения этой задачи. По его словам, «населению не останется ничего, кроме как сокрушаться об ужасах войны». Союзная кавалерия опустошила долину как саранча. 7 октября Шеридан рапортовал о том, что «уничтожил свыше 2000 амбаров, заполненных зерном, сеном и сельскохозяйственным инвентарем, свыше 70 мельниц с мукой и пшеницей, реквизировал для армейских нужд свыше 4000 голов скота и забил для полевых кухонь не менее 3000 овец». И это было только начало. Шеридан обещал, что к моменту его ухода из Шенандоа «вся долина, 92 мили от Уинчестера до Стонтона будут опустошены до такой степени, что там не смогут жить ни люди, ни звери» [1366] .

Северяне были настроены весьма решительно — они не делали различий между фермерами, поддерживавшими мятежников, и теми, кто клялся в верности Союзу. И у тех и у других пшеницу и фураж забрали бы конфедераты или партизаны, рыскавшие в тылу и на флангах федералов и стремившиеся наносить им уколы побольнее. Так, они перерезали горло одному из адъютантов Шеридана, застрелили врача и убили другого любимого солдатами командира уже после того, как тот сдался. Разъяренные этими происшествиями, «синие мундиры» вымещали злобу на гражданском населении, которое они подозревали в укрывательстве «бродяг». Один союзный офицер заявлял, что тактика выжженной земли Шеридана наконец-то «очистила» долину Шенандоа от партизанских формирований: «Как говорят наши парни: „Мы сожгли осиное гнездо дотла“» [1367] .

Это была жестокая война, но вскоре она стала еще более жестокой, особенно в Джорджии и Южной Каролине. Между тем мятежники решили, что не могут уйти из долины Шенандоа без еще одного сражения. Ли послал Эрли пехотную дивизию и кавалерийскую бригаду, что заставило Шеридана отложить запланированное возвращение 6-го корпуса под Питерсберг. Оставив свою армию в лагере близ Сидар-Крик в 15 милях к югу от Уинчестера, Шеридан 16 октября отбыл в Вашингтон, чтобы принять участие в совещании о дальнейшей стратегии войны. В его отсутствие Эрли решил последовать примеру своего наставника — «Каменной Стены» Джексона — и предпринять внезапную атаку. В ночь с 18 на 19 октября четыре дивизии конфедератов скрытно вышли на позиции, позволявшие атаковать две дивизии левого фланга северян. Фактор внезапности сработал. Толком не проснувшиеся федералы дрогнули и увлекли за собой две другие дивизии, началась общая паника, и вся армия Шенандоа бежала на четыре мили вниз по долине, потеряв 1300 пленными и 18 орудий.