Чтение онлайн

Все эти события произошли еще до официального выхода Виргинии из состава Союза, так как ордонанс о сецессии не имел силу закона до его ратификации на референдуме 23 мая. Но настроения граждан штата предопределили ход событий. Виргиния фактически стала членом Конфедерации уже 17 апреля. Через неделю губернатор Летчер и конвент заключили военный альянс с Конфедерацией, по которому войска южан могли войти в штат и поставить виргинские полки под контроль армии Конфедерации. 27 апреля конвент направил правительству Конфедерации официальное предложение перенести постоянную столицу государства в Ричмонд. 21 мая Конгресс южан, утомленный плохими бытовыми условиями в вечно переполненном народом Монтгомери, а также стремившийся закрепить лояльность Виргинии, принял это предложение.

Когда 23 мая виргинцы пришли на избирательные участки, им оставалось только одобрить свершившийся факт, что и было сделано 128 884 голосами против 32 134.

Виргиния обеспечила Конфедерацию ценными ресурсами. Штат был самым густонаселенным на Юге, а промышленные мощности практически сопоставимыми с теми, которыми располагали все семь первых штатов Конфедерации вместе взятые. Железоделательный завод в Ричмонде был единственным предприятием на Юге, способным выпускать тяжелые артиллерийские орудия. Великое прошлое Виргинии в лице Вашингтона, Джефферсона и Мэдисона снискало ей блестящую репутацию, которая, как ожидалось, поможет привлечь и остальные штаты Верхнего Юга под знамена Конфедерации. И, как показали дальнейшие события, едва ли не самым значительным вкладом Виргинии в дело независимости Юга был Роберт Ли.

В 1861 году Ли было 54 года, он был сыном героя Войны за независимость, потомком одной из «первых семей Виргинии». Джентльмен до мозга костей, он не имел никаких видимых недостатков, за исключением чрезмерной сдержанности, да и то, если сокрытие чувств за постоянной маской собственного достоинства может считаться недостатком. Закончив в 1829 году Вест-Пойнт вторым в выпуске, Ли сделал карьеру в армии Соединенных Штатов. Выдающийся послужной список Ли во время американо-мексиканской войны, его опыт военного инженера и кавалерийского офицера, а также старшего инспектора Вест-Пойнта позволили 16 марта 1861 года произвести его в полковники. Главнокомандующий Уинфилд Скотт считал Ли лучшим офицером армии. В апреле Скотт посоветовал Линкольну предложить Ли командование вновь набранной армией Союза. Будучи земляком Ли, Скотт рассчитывал, что тот окажется лояльным армии, которой он посвятил всю свою жизнь. Ли был открытым противником рабства, которое в 1856 году называл «нравственным и политическим злом». До дня выхода Виргинии из Союза он также выступал и против сецессии. «Создатели нашей Конституции вложили в нее неизмеримые труд, мудрость и терпение, — писал он в январе 1861 года. — Вряд ли она задумывалась для того, чтобы любой член [Союза] мог нарушить ее по своей прихоти… таким образом, все разговоры о сецессии беспочвенны» [588] .

Все изменилось после выбора, сделанного Виргинией. «Я должен выступить вместе со своим штатом или против него», — говорил Ли своему другу-северянину. Его выбор был предопределен родиной и кровными узами: «Я не могу поднять руку на свою родину, домашний очаг, детей». В тот же самый день, когда Ли узнал о выходе Виргинии (18 апреля), он получил и предложение принять командование силами Союза. Он ответил своему другу генералу Скотту, что с сожалением вынужден не только отклонить это предложение, но и выйти в отставку со службы. «Если бы не необходимость выступить в защиту своего родного штата, — писал Ли, — я бы никогда больше не доставал шпагу из ножен». Опечаленный Скотт ответил: «Вы совершили самую большую ошибку в своей жизни, и я боялся, что именно так вы и поступите». Пять дней спустя Ли принял командование вооруженными формированиями Виргинии, а через три недели после этого стал бригадным генералом армии Конфедерации. Большинство офицеров из штатов Верхнего Юга приняли такое же решение, причем одни без всяких колебаний, другие — одолеваемые дурными предчувствиями, которые сам Ли выразил в письме от 5 мая: «Я предвижу, что страна наша пройдет через тягчайшее испытание, которое, возможно, явится необходимым искуплением наших общих грехов» [589] .

Однако немало офицеров-южан, подобно Скотту, остались верны государству, а не родному штату. Некоторые из них сыграли ключевые роли в победе единства над сепаратизмом: виргинец Джордж Томас, спасший союзную Камберлендскую армию в битве при Чикамоге и разбивший Теннессийскую армию конфедератов при Нашвилле; теннессиец Дэвид Фаррагут, захвативший Новый Орлеан и «наплевавший на мины» в битве в заливе Мобил; северокаролинец Джон Гиббон, ставший одним из лучших дивизионных командиров Потомакской армии, в то время как три его брата сражались на стороне южан. И наоборот, некоторые офицеры, родившиеся в северных штатах, но женившиеся на южанках, предпочли защищать родину своих жен и сделали карьеру на Юге: уроженец Нью-Джерси Сэмюэл Купер, женившийся на виргинке и ставший генерал-адъютантом армии Конфедерации; пенсильванец Джон Пембертон (жена которого также была уроженкой Виргинии), достигший поста командующего Миссисипской армией и сдавшийся вместе с ней под Виксбергом Гранту; родившийся в Пенсильвании Джошуа Горгас, взявший в жены дочь губернатора Алабамы и ставший начальником артиллерии южан, на каковом посту он проявлял чудеса импровизации и проводил политику индустриализации, чтобы не оставить армию Конфедерации без оружия и амуниции.

Пример Виргинии — и Роберта Ли — оказал мощное воздействие на остальные регионы Верхнего Юга. Следующим отделился Арканзас. Конвент этого штата закончил свою работу в марте, не придя к окончательному решению — делегаты решили собраться вновь в экстренном случае. Экстренным случаем стала объявленная Линкольном мобилизация, и конвент начал свою новую сессию 6 мая. Еще до того, как делегаты съехались в Литгл-Рок, губернатор штата, сторонник сецессии Генри Ректор фактически присоединил свой штат к Конфедерации, захватив федеральные арсеналы в Форт-Смите и Литтл-Роке и позволив конфедератам развернуть свою артиллерию на господствующей над Миссисипи высоте близ Хелины. Конвент начал свою работу в атмосфере эмоционального подъема; галереи были забиты зрителями, размахивавшими флагами Конфедерации. Спустя буквально несколько минут родился декрет о сецессии штата. Предложение вынести этот вопрос на референдум (сделанное юнионистами) было отвергнуто 55 голосами против 15 (большинство из этих 15 делегатов происходили с плато Озарк на северо-западе Арканзаса, где рабов практически не было). После отклонения этого предложения конвент принял ордонанс о сецессии 65 голосами против 5 [590] .

В течение мая от Союза отпали также Северная Каролина и Теннесси. Еще до созыва специальной сессии легислатуры губернатор Северной Каролины приказал милиции штата захватить три федеральных форта на побережье и арсенал в Фейетвилле. Легислатура собралась 1 мая и назначила на 13 мая выборы в конвент, который должен был, в свою очередь, собраться через неделю, 20 мая. В течение этих приготовлений все жители, даже те, кто проживал в ранее юнионистских горных районах, казалось, поддерживали сецессию. «Этот фурор, эта моральная эпидемия охватили штат словно буря, перед которой оказалось бессильным все население», — писал очевидец [591] . Предварительное голосование по процедурному вопросу показало, что умеренные находятся в меньшинстве, и 20 мая делегаты конвента единогласно проголосовали за отделение Северной Каролины. Между тем легислатура Теннесси вообще обошлась без конвента, приняв «декларацию независимости» и выставив ее на референдум, запланированный на 8 июня. Теннессийцы повторили маневр виргинцев, также заключив военный союз с Конфедерацией и разрешив войскам последней войти на территорию штата за несколько недель до проведения референдума, на котором 104 913 человек высказались за сецессию и 47 238 — против. Что любопытно, избиратели из гористых районов восточного Теннесси составили 70% тех, кто голосовал против сецессии.

Хотя речи политиков и передовицы газет Верхнего Юга пестрели упоминаниями о правах, свободах, суверенитете штатов, чести, необходимости сопротивляться насилию и объединиться с южными собратьями, такая риторика не могла затушевать фундаментальную проблему рабства. Таблица показывает соотношение между рабовладельцами и сторонниками сецессии в конвентах Виргинии и Теннесси [592] .

Народное голосование на референдумах, посвященных вопросу о сецессии, иллюстрировало все происходящее еще более наглядно. Избиратели из 35 округов Виргинии, где проживало лишь 2,5% рабов, противостояли сецессии в соотношении 3 к 1, тогда как избиратели из прочих округов, где рабы составляли 36% населения, поддерживали отделение в соотношении большем, чем 10 к 1. В 30 округах Теннесси, отвергнувших сецессию соотношением большим, чем 2 к 1, рабами было лишь 8% населения, тогда как в остальном штате (с 30%-ной долей невольников) соотношение голосовавших за и против сецессии было 7 к 1. Подобное, хотя и не такое вопиющее, соотношение существовало и в Арканзасе и в Северной Каролине, где умеренные делегаты владели практически вдвое меньшим числом рабов, чем «ура-сецессионисты» [593] .

Nashuille Patriot в своем номере от 24 апреля 1861 года без всякой иронии писала о том, что «общность интересов, существующая во всех рабовладельческих штатах», является причиной того, что эти штаты должны объединиться для защиты «справедливости и свободы» [594] . Верхний Юг, как и Нижний, вступил в войну, чтобы защитить право белого человека владеть рабами и заполнять ими новые территории так, как он сочтет нужным, чтобы «черные республиканцы», угрожавшие лишить его этих свобод, не смогли его поработить.

В четырех пограничных штатах соотношение рабов и рабовладельцев не составляло и половины того, которое отмечалось в одиннадцати отделившихся штатах, однако триумф юнионизма здесь отнюдь не был предрешен, а исход борьбы — за исключением событий в Делавэре — очевиден. В Мэриленде, Кентукки и Миссури действовали довольно крупные и решительно настроенные группы сецессионистов. Любой, даже незначительный поворот в цепочке событий мог привести к тому, что эта фракция взяла бы верх в каком-то из штатов. В этом противоборстве многое было поставлено на карту: три из этих штатов могли добавить 45% белого населения (и, как следствие, живой силы) Конфедерации, 80% промышленного потенциала и почти 40% поголовья лошадей и мулов. На протяжении без малого пятисот миль река Огайо течет по северной границе Кентукки, представляя собой заградительный барьер или превосходную дорогу для вторжения — в зависимости от того, какая из сторон установит над ней контроль и выстроит укрепления. Два из судоходных притоков Огайо, Камберленд и Теннесси, текут через Кентукки из глубины Теннесси и Алабамы. Неудивительно, если Линкольн действительно сказал, что для удержания преимущества на своей стороне он обязан овладеть Кентукки.