Чтение онлайн

— Если ты оправдаешь мои чаяния, то уже через два года я пришлю тебе замену.

— Два года?! — воскликнул принц, поднявшись.

— Но если ты меня разочаруешь, то можешь там и состариться. — Хлодвиг строго взглянул на сына.

Тот некоторое время стоял молча, бросая растерянные взгляды на всех сотрапезников. Затем покачал головой:

— Благодарю за чудесный ужин. Но что-то аппетит у меня пропал совершенно.

Сказав это, он резко развернулся и пошел прочь.

— Ты доволен? — прошипела Анриетта, когда Леон удалился, хлопнув дверью.

— Задай мне этот вопрос через два года.

— Государь, могу я молвить слово? — спросил Вэйлорд.

— Попробуй. — Хлодвиг пожал плечами, возвращаясь к еде.

— Дозволь мне отправиться с ним вторым охранителем. Кристан Брекенридж молод и малоопытен. Сир Харольд Нордвуд хороший воин и достойный рыцарь, однако не из лучших бойцов. И тебе, и королеве будет спокойнее при мысли, что рядом с принцем я. Ведь ты же сказал, что сопровождающих должно быть трое.

— Так я сказал. — Хлодвиг медленно кивнул. — Но не ты один умеешь держать меч и метать топоры. А ты мне нужен здесь. Или позабыл уже? Твое место у трона!

— Да, но…

— Волк! Ты слово молвил, я дал ответ. И покончим с этим.

Вдоль малого дворцового парка, где иногда тренировались рекруты гвардии, росли тисы — еще молодые, даже юные по меркам этой долговечной породы: им было всего по три сотни лет. Они не доросли до покоев Нэйроса Вэйлорда, и луна беспрепятственно заглядывала в его окна на третьем этаже.

Сегодня полнолуние. В такие ночи Вэйлорда всегда мучила бессонница. Со временем он научился извлекать из нее пользу: расположившись на подоконнике, он сейчас старательно приводил в порядок свой треугольный щит. Для начала надо было натереть стальную окантовку с островерхими клепками. Кое-где стала проступать ржавчина, и Вэйлорд старательно полировал сталь жесткой тряпицей с мелким песком. Затем обычным сукном убирал возникавшую при полировке пыль, потом натирал куском войлока, зализывая царапины и придавая блеск. Дальше на очереди было черное поле щита, в центре которого красовался большой белый отпечаток волчьей лапы. Таков был незамысловатый герб лорда Вэйлорда, первого в своей династии, бывшего кузнеца и оруженосца принца Хлодвига Эверрета.

Щит он изготовил сам, сам и нанес выбранную эмблему. Местами краска уже облупилась, и Вэйлорд водил ножом по щиту, сдирая хлопья. Затем протирал уксусом, обезжиривая поверхность под новую покраску. Его труды освещали полная луна и пара лампад на тумбе. Из окна этажом выше доносилось мягкое и ласковое звучание флейты — там жила принцесса Элисса. Отчего-то ей тоже не спалось сегодня. Возможно, после отвергнутого сватовства у нее вышел неприятный разговор с королевой, и теперь юная дева пытается унять расстройство. «Не смотри в мои очи, Нэй! Они раздражены от ярких бликов Слезной бухты!» — так она сказала ему сегодня днем. И вот теперь он трудился над своим щитом, при свете полной луны слушая игру принцессы. Это так успокаивало после всех тревог минувшего дня: встреча скифариев, неприятный разговор за ужином… Последнее, пожалуй, хуже всего. И дело было не в беспечности принца или перебранке царственной четы, свидетелем которой он поневоле стал. Сир Нэйрос Вэйлорд уже много лет старательно уклонялся от встреч с королевой. При его положении они были почти неизбежны, но черный лорд стремился свести их к минимуму.

Левая нога затекла, и Вэйлорд переменил позу. Однако при этом он задел склянку с уксусом, и та полетела вниз, во двор. Нэйрос попытался подхватить ее уже в полете, но вышло еще хуже: щит с грохотом рухнул на пол. Вэйлорд вжал голову в плечи и зажмурился от досады: вот тебе и лунная ночь с пением флейты.

— Тринадцатый! — выругался он вполголоса.

Слышали бы его сейчас придворные клиры. Поминать имя тринадцатого обладателя небесной колесницы считалось страшным грехом, будто от этого он мог вернуться из преисподней и задать всем жару. Рожденный смертной женщиной (от кого родились прочие двенадцать богов, вообще оставалось неизвестным), он вообще не имел имени, и ему не нашлось места в календаре, где каждый месяц был назван в честь бога с колесниц. Тринадцатый считался проклятым, поскольку спровоцировал войну богов, ревнуя Первобога к братьям. Молва людская все же наделила его различными прозвищами: Дьявол, Черт, Мазарил, Азазель, Сатануил и так далее. Это клиры тоже осуждали, но не так резко, чем когда его называли просто тринадцатым.

Музыка наверху смолкла. Неужто грохот и брань достигли слуха принцессы и потревожили ее? Вэйлорд сокрушенно вздохнул и вернулся к своей работе. Вдалеке, на стене замка, раздавались неторопливые шаги стражника. Под слабым ветерком со стороны Слезной бухты шелестели тисы. Вэйлорд все думал о замыслах Хлодвига. Король был прав: Нэйрос почти всегда и ко всему относился с настороженностью. Таков уж был его нрав. Иногда это шло на пользу, иногда ставило в неловкое положение. Стоит ли тревожиться по поводу замыслов короля сходить в народ, а сына отослать за Срединное море? Безусловно, молодому наследнику нужен опыт для будущего правления. Нужна дисциплина, понятие о чести и благочестии. Но обязательно ли для всего этого отправлять его в Тассирию? С другой стороны, кто способен обучить его этому в Гринвельде? В детстве с ним постоянно был Вэйлорд, но теперь и он для Леона не указ. Интересно, почему? Когда именно «дядя Нэй» превратился в «старого волка», извечный объект насмешек, пусть и беззлобных по сути, но все же говорящих о совершенно другом отношении?

Размышления прервал тихий звук открывшейся двери.

— Ты ведь не спишь, Нэй? — послышался негромкий девичий голос.

Вэйлорд резко обернулся и от неожиданности едва не выронил щит снова. На пороге стояла принцесса Элисса, держа подсвечник с восковой свечой.

— Ваше высочество? — удивленно проговорил Вэйлорд.

Элисса некоторое время молчала, лишь смотрела на хозяина покоев. А вид у него сейчас был не вполне подобающий: из одежды — только белые льняные брэ.

— Какой ты волосатый. И впрямь как волк, — выдохнула девушка.

— Простите, моя принцесса, но я… — Вэйлорд тут же поднял щит, словно пытаясь прикрыться.

— Какой ты стыдливый, Нэй! — Элисса рассмеялась, да так звонко, что Вэйлорд испугался, как бы не сбежался сюда весь двор. — Ну, полно же, ты ведь не девица! А мужчине и положено иметь волосатую грудь.

Он стал медленно опускать щит.

— А вот волосатый живот и плечи, наверное, уже чересчур, — продолжила принцесса, и Вэйлорд тут же поднял щит.

— До чего же ты забавный, милый волк! — Она рассмеялась еще звонче. — Ну, перестань! Я ведь шучу!

Вэйлорд вздохнул, нахмурившись, и отставил щит. Принцесса подошла к столу, поставила подсвечник и уперла кулачки в бока.

— Благородный сир, как смеете вы представать перед принцессой Гринвельда в таком непотребном виде? — строго сказала она, однако глаза ее в свете лампад, восковой свечи и полной луны так и сверкали озорством.

Вэйлорд покачал головой, явно не одобряя затянувшейся шутки, взял со стула камизу и надел.

— Так лучше? — спросил он недовольно.

— Вполне, — хихикнула девушка. — Ты не предложишь принцессе присесть?

Он взял дубовый стул с высокой спинкой и поставил перед ней. Сам уселся напротив, на табурете.

— Что привело вас ко мне в этот час, ваше высочество? Негоже благородной девице являться среди ночи к одинокому мужчине.

— Отчего же? — дерзким тоном спросила Элисса.

— Люди сочтут это весьма неприличным и…

— А что более неприлично: девушке просто проведать старого друга или то, что люди при этом вообразят? Тем более все знают, что в полнолуние ты не спишь.