Чтение онлайн

Реверс серебряной карфагенской монеты: африканский слон, на котором восседает корнак в просторном плаще с капюшоном (III в. до н. э.)

После окончания Второй Пунической войны Карфаген лишился своего политического могущества, и право содержать боевых слонов имел в этой части Африки только Масанасса, ставший верным союзником Рима. Он был, по-видимому, первым нумидийским царем, кто обзавелся боевыми слонами. Именно эти животные, а не эскадроны нумидийских всадников стали основным видом военной помощи, которую оказывали правители Нумидии Риму; уже в 198 г. до н. э. Масанасса отправил 10 слонов в Грецию консулу Квинту Фламинию, который вел войну против царя Македонии Филиппа V [Liv., XXXII, 27, 2]; в 191 г. до н. э. послы Масанассы, прибывшие в Рим, обещали предоставить 20 слонов консулу Манию Ацилию, которому предстояло вести войну с Антиохом III [Liv., XXXVI, 4, 8]; 22 слона нумидийский правитель послал в римскую армию, воевавшую в Греции против царя Персея [Liv., XLII, 62, 2]; 10 животных было отправлено в Испанию во время Нумантинской войны [App., Iber., 46]. Тогда же Сципион Младший, еще простой трибун, прибыл к Масанассе, чтобы вновь просить слонов [App., Lib., 71, 72]. Во время Третьей Пунической войны Гулусса, сын Масанассы, привел Сципиону слонов, которые затем были использованы при штурме лагеря карфагенян [App., Iber., 126].

Масанасса (240–149 гг. до н. э.). Мраморный бюст

Югурта (около 160–104 гг. до н. э.). Изображение на монете

Сын и наследник Масанассы Мициспа продолжал сохранять союзнические отношения с Римом, и нумидийские слоны продолжали воевать под знаменами республики. Дважды Мициспа отправлял их в Испанию на помощь римлянам: 12 животных было послано Сципиону Эмилиану, воевавшему с нумантинцами, и 10 — проконсулу Фабию Сервилиану во время войны с Вириатом [App., Iber., 57, 89].

Когда произошел разрыв с нумидийскими царями, боевые слоны вновь стали из союзников противниками римлян. Нумидийский царь Югурта обладал большим количеством гигантских четвероногих [Veg., III, 24], которые стали основой его военных сил во время Югуртинской войны. Уже в самом начале её он, пытаясь выиграть время и заключить перемирие с Римом, выдал республике 30 боевых слонов [Sallust., Bell. Iugurth., 29, 6]. В битве при реке Мутул у Югурты было 44 слона, из которых 4 были захвачены римлянами живыми, а все остальные перебиты во время сражения [Sallust., Bell. Iugurth., 53, 4]. После ряда военных неудач Югурта был вынужден вновь вступить в переговоры с римлянами. В соответствии с заключенным договором нумидийский царь выдал победителям всех своих боевых слонов [Sallust., Bell. Iugurth., 62, 5–6]. Однако и после окончания Югуртинской войны цари, правившие в Нумидии, не переставали использовать этот род войска.

Бронзовая монета Юбы I На аверсе символическое изображение Африки; на реверсе шествующий лев (Sylloge Nummorum Graecorum Copenhagen: The Royal Collection of Coins and Medals, Danish National Museum. Vol. 8: Egypt, North Africa, Spain and Gaul. Copenhagen, 1982. № 532, 533)

Власть над страной была разделена между потомками Югурты Гиемпсалом и Иарбом. Во время вспыхнувшей в Риме гражданской войны между сулланцами и марианцами Иарб примкнул к партии последних. Известно, что он привел им на помощь свои войска, в том числе и слонов. Однако Помпей, посланный в Африку Суллой, разбил войска марианцев и захватил всех слонов Иарба [Plin., NH, VIII, 4]. Тем не менее нумидийцы очень быстро восстановили свой военный потенциал и, когда в Риме началась новая гражданская война между сторонниками Помпея и Цезаря, царь Юба, поддерживавший помпеянцев, имел в своем распоряжении 120 голов этих животных [[Caes.], Bell. Afr., 19].

Римляне, как уже говорилось выше, впервые столкнулись с боевыми слонами во время войны с Пирром. После победы над войсками эпирского царя римский сенат даровал консулу Курию Дентату право отпраздновать триумф. Именно тогда по Риму прошли четыре захваченных у Пирра слона [Eutrop., II, 14] [210] . Под Панормом, как уже отмечалось, римляне захватили около 130 карфагенских слонов. Согласно утверждению Фронтина, Метелл, не имевший достаточного количества кораблей, чтобы доставить всех животных в Италию, соединил бочки, покрыл их дощатым настилом и на этом импровизированном пароме перевез слонов через Сицилийский пролив [Frontin., Strateg., I, 7, 1]. Четвероногие гиганты стали украшением триумфального шествия Метелла в 252/ 251 г. до н. э. Поскольку римляне не умели обращаться со слонами, то, не найдя им никакого применения, они перебили животных на потеху толпе на цирковой арене [Plin., NH, VI, 16] [211] . Однако длительные войны с карфагенянами заставили римлян изменить свое отношение к слонам и продемонстрировали им, что эти животные могут принести большую пользу на полях сражений.

Драхма Юбы IIНа аверсе изображение царя в профиль и надпись: "REX VBA" ("царь Юба"); на реверсе изображение шествующего африканского слона (Sear D. R. Greek Imperial Coins and Their Values. London, 1982.№ 5972)

Филипп V (221–179 гг. до н. э.). Изображение на монете

Сломив могущество Карфагена и установив дружеские отношения с Масанассой, а затем и его сыновьями, римляне начинают использовать слонов в военных целях. Впервые они воспользовались слонами уже в войне против македонского царя Филиппа V. В битве при Киноскефалах (197 г. до н. э.) командовавший римской армией Тит Фламинин поставил слонов впереди правого крыла, которое отодвинул немного назад по сравнению с фронтом остальной армии [Liv., XXXIII, 8, 3]. Такое построение принесло римлянам победу: когда их левый фланг начал уже подаваться под натиском македонян, Тит ввел в бой слонов. Напуганные появлением гигантских зверей македоняне сразу же обратились в бегство [Liv., XXXIII, 9, 6]. После окончания войны с Филиппом римляне подарили всех своих слонов состоявшему с ними в союзе пергамскому царю Атталу [Liv., XXXIII, 30, 10].

Спустя всего 7 лет слоны вновь появляются в римской армии. В битве при Магнесии (190 г. до н. э.) у римлян было 16 слонов, которые, однако, так и не приняли участия в сражении, находясь в резерве позади линии триариев. И это неудивительно: во-первых, количество этих животных у римлян было несоизмеримо с тем количеством, которое мог противопоставить им противник, а во-вторых, римские слоны были африканской породы, в то время как у сирийцев были большие индийские слоны [Liv., XXXVII, 39, 13].

Во время Третьей Македонской войны (171–168 гг. до н. э.) у римлян было кроме 22 африканских слонов, посланных им Масанассой, еще какое-то количество индийских слонов, полученных ими от сирийского царя Антиоха [Polyaen., IV, 21]. Неясно, о каком Антиохе упоминает Полиен, об Антиохе III или его сыне Антиохе IV Эпифане (175–164 гг. до н. э.). Антиох IV считался другом и союзником римского народа. Римляне не могли не знать, что вопреки условиям Апамейского договора он содержал у себя боевых слонов. Однако когда их посольство, возглавляемое Гаем Попилием, встретилось с царем в Египте, римляне потребовали только, чтобы Антиох прекратил войну и ушел в свои владения [Liv., XLV, 12, 6]. Таким образом, мы должны предположить, что либо слоны, захваченные в результате Сирийской войны, около 10 лет использовались римлянами в военных целях, либо римляне сознательно закрывали глаза на нарушение сирийским царем условий Апамейского мира и даже, более того, получали от него этих животных.

Македонскому царю Персею стало известно, что римляне собираются использовать против него слонов. Зная, что наибольший страх эти животные внушают лошадям, царь будто бы прибег к следующему средству, которое, по его замыслу, должно было приучить македонских коней к их виду и реву: он "приказал ремесленникам изготовлять деревянные фигуры, сходные видом и цветом с настоящими слонами. Но так как более всего страшен был для коней голос этих животных, Персей приказал в каждую деревянную фигуру помещать человека с трубой, который, направляя эту трубу через пасть фигуры, издавал резкий и пронзительный звук. Так македонские кони научились не обращать внимания на голос и вид слонов" [Polyaen., IV, 21; пер. М. М. Холода]. Кроме того, по приказу царя были образованы отряды "слоноборцев" (elephantomachae), специально обученных борьбе с четвероногими гигантами [Liv., XLIV, 41, 6].

Дидрахма Персея (179–168 гг. до н. э.)

На аверсе изображен Персей; на реверсе — стрекало для управления слоном и надпись по-гречески: "Царь Персей" (Munich City Coin Collection. Munich, 1968. № 1196)

Война шла уже около трех лет, и никто из противников не мог достичь решающего успеха. Тогда римский главнокомандующий консул Марций Филипп решил пересечь горную цепь Олимпа и перенести военные действия непосредственно на территорию Македонии. Во время этого перехода, который, несомненно, был не менее труден, чем переход Ганнибала через Альпы, слоны сильно препятствовали движению армии. "Неизъяснимо труден был спуск: срывались животные, катилась вниз поклажа; и четыре мили еще не прошли, а только о том и мечтали, чтобы воротиться назад, будь это возможно. Да и слоны вносили смятенье не хуже неприятеля: дойдя до нехоженных мест, они сбросили погонщиков и подняли такой рев, что всех повергли в трепет, особенно лошадей. Наконец придумали, как их перевести. Несколько ниже по склону вбивали в землю на одном уровне два крепких столба, отставив один от другого чуть дальше, чем на ширину слона; на поперечную балку накладывали доски по тридцати футов длиною, наподобие мостика, и присыпали землею. Еще ниже по склону на малом расстоянии устраивали такой же второй, затем третий мостик и так далее у каждого обрыва. С твердой земли слон ступал на мостик, но прежде, чем он доходил до края, столбы подрубали, и слон сползал до начала следующего мостика, какой — держась на ногах, какой — скатываясь на заду; когда под ним вновь оказывался ровный мостик, все начиналось сначала, покуда не спустились в долину" [Liv., XLIV, 5, 1–7; пер. О. Л. Левинской].

Решающее сражение между римской и македонской армиями состоялось на следующий год у г. Пидна (168 г. од н. э.). Римской армией командовал консул Эмилий Павел. Он поставил слонов на левом фланге, вероятно, несколько впереди фронта всей остальной армии. Позади них располагались конные отряды союзников. Согласно свидетельству Ливия, именно слоны посеяли панику среди македонян и обратили их в бегство [Liv., XLIV, 41, 3–4]. Позже, когда уже вся македонская армия была уничтожена и остававшиеся в живых пытались найти спасение в реке, римляне привели к ее берегу слонов, которые топтали и давили насмерть всех тех, кто выбирался из воды [Liv., XLIV, 42, 6] [212] .