Чтение онлайн

Персидская армия штурмует Нисибис. Рис. И. В. Кирсанова

Слонов продолжали использовать и в VI в. Известно, что однажды они оказались в составе не только персидской, но и византийской армии. Когда в Персии в результате переворота к власти пришел Бахрам, император Маврикий вступился за бежавшего в Константинополь персидского царевича Хосрова и отправил вместе с ним войско под командованием Нарсеса (591 г.). Византийский военачальник, отлично зная, что у персов есть большое количество слонов, решил противопоставить им тех животных, которые были захвачены греками в предыдущих войнах [Theophyl. Simocatt., V, 10, 6] [250] .

Когда первая волна арабов-мусульман докатилась до Персидского царства, то и она разбилась о стену персидских слонов: в битве при Куфе один из этих колоссов схватил хоботом и раздавил предводителя завоевателей Абу Обейду, после чего все арабы в ужасе обратились в бегство. Тысячи их погибли под ногами огромных зверей, и этот день вошел в анналы арабской истории как "Битва слонов" [251] . Даже в сражении при Кадесии (636 г.) — последнем, которое дала сасанидская армия, в ее составе находилось 33 слона: 18 животных прикрывало центр построения персов, 7 — один фланг и 8 — другой. Именно слонам в первый день битвы удалось опрокинуть конницу арабов.

Персы готовятся к штурму Амиды. Рис. И. В. Кирсанова

Как уже отмечалось, персы использовали слонов не только в открытых сражениях, но и при штурме вражеских укреплений. В этом случае животные играли роль живых подвижных башен и, подходя на близкое расстояние к вражеским стенам, давали возможность сидевшим на их спинах стрелкам уничтожать защитников. Прокопий, сообщая о мерах, принятых императором Юстинианом по укреплению границы, дал достаточно конкретное описание того, как действовали персы в этом случае: "… Он предвидел, что за ними последует целое стадо слонов и эти слоны повезут поставленные им на спины башни; опираясь на них, как на какой-нибудь фундамент, они будут стоять на этих башнях; а что являлось обычно более тяжелым для неприятелей, это то, что их можно было обводить вокруг укреплений и сами на себе они несли стену, которая следовала куда угодно по мысли их хозяев" [Procop., Aed., II, 1, 11; пер. С. П. Кондратьева].

Наиболее известные из предприятий подобного рода — это осады Нисибиса (350 г.), Амиды (359 г.), Эдессы (551 г.), Археополя (552 г.) и Фасиса (555 г.).

Во время осады Нисибиса персам удалось пробить брешь в крепостной стене. Затем осаждающие забросали ров фашинами и пустили в атаку слонов. Тогда римляне стали метать в этих животных камни и зажженные стрелы. Слоны, пришедшие в бешенство из-за ран, перестали подчиняться погонщикам, сбросили на землю башни и, повернув назад, начали прокладывать себе путь через густые ряды персидской пехоты. Под ногами слонов в тот день погибло более 10 тысяч человек. Четырехмесячная осада закончилась неудачей, и царь Шапур должен был уйти, потеряв под стенами крепости 20 000 человек [252] .

Осаду Амиды персы провели с большим успехом. Однако и в данном случае слоны не смогли оказать им какой-либо существенной поддержки. В ходе этих событий римляне применили испытанное еще в эпоху Пунических войн средство против слонов — огонь: "… на них, — пишет Аммиан, — мы со всех сторон бросали брандеры. Когда огонь коснулся их тела, они попятились назад, и вожаки не могли их сдержать" [Amm., XIX, 7, 7; пер. Ю. А. Кулаковского, А. И. Сонни] [253] .

Осада Эдессы вновь была неудачной для персов. На этот раз персидский слон испугался визга поросенка и, не слушаясь погонщика, развернулся и побежал прочь от стен города [Procop., BG, IV, 14] [254] .

Гораздо более крупная неудача постигла персов при их попытке захватить город Фасис — важный стратегический пункт в Лазике. Персидский полководец Нахораган подошел к городу и стал готовиться к его штурму. Римский гарнизон, понимая, что обветшалые городские стены не выдержат персидского натиска, совершил вылазку, надеясь отбросить осаждавших. Нахораган пустил против защитников города слонов, которые ворвались в гущу римского строя и привели его в смятение. Лучники, сидевшие на спинах животных, наносили римлянам дополнительный урон, без промаха поражая тех, кто стоял в глубине их боевого порядка. В это время один из римских солдат поразил в бровь слона, напавшего на него. "Страдая от полученной раны и сверх того напуганный болтающимся у глаза дротиком, слон тотчас попятился назад и начал метаться в разные стороны. То, болтая хоботом наподобие бича, он поражал многих персов и бросал их вверх, то, протягивая его в длину, издавал какой-то страшный крик. Сидящих на нем воинов он сильным толчком сбросил вниз и умертвил, растоптав ногами, наконец, привел в беспорядок все персидское войско, а лошадей, к которым он приближался, приводил в бешенство" [Agath., III, 27, 5; пер. С. П. Кондратьева]. Персы обратились в беспорядочное бегство, оставив на поле боя более 10 тысяч погибших.

Практически то же самое случилось и под стенами другого города в Лазике — Археополя. Римский гарнизон города сделал вылазку и напал на еще готовящегося к штурму противника. "Один из слонов, — сообщает Прокопий Кесарийский, — раненный или сам по себе пришедший в беспокойство, повернул назад, не слушая приказов, стал строптивым, сбросил с себя тех, кто на нем сидел, и ворвался в строй других слонов. Варвары бросились от него бежать, а римляне с тем большим бесстрашием преследовали их по пятам и избивали" [Procop., BG, IV, 14; пер. С. П. Кондратьева].

На основании всех этих описаний может сложиться мнение, что польза от участия огромных зверей в осадах городов и крепостей была невелика, и даже более того, что они часто приносили больше вреда как раз той стороне, которая возлагала на них свои надежды. Тем не менее сам факт, что персы не отказывались от подобного способа действий на протяжении как минимум трех столетий, позволяет предположить, что они считали его весьма эффективным и, следовательно, именно участие слонов неоднократно позволяло им захватывать вражеские укрепления.

Приведенные случаи использования слонов персами во время осад никоим образом не свидетельствуют в пользу теории Ф. Рейнса. Выше уже отмечалось, что существует достаточное количество примеров, позволяющих утверждать, что роль живых подвижных башен была далеко не единственной, которую эти животные играли в персидских армиях. Подробные описания штурма городов в источниках VI в. объясняются тем, что в это время в Лазике не было достаточного количества римских войск, способных встретиться с большими персидскими армиями. Основная часть военных сил империи была отвлечена затянувшимися войнами на Западе. Поэтому, так же как и два столетия назад, римлянам приходилось ограничиваться оборонительными действиями, отсиживаясь за стенами своих крепостей. Но даже во время описанных выше осад как минимум дважды слоны были использованы не в качестве осадных башен, а как таран против выстроившейся фалангой пехоты. С другой стороны, у нас нет никаких веских оснований утверждать, что персы использовали слонов как вьючных животных или применяли их для выполнения тяжелых строительных работ. Пример Ф. Рейнса, когда эти четвероногие образовали на реке живую дамбу [255] , не может служить тому подтверждением: точно таким же образом поступил, например, Пердикка, когда ему нужно было переправить свою армию через рукав Нила. Однако это не означало, что македонский полководец видел в слонах лишь средство для перевозки грузов или возведения укреплений.

Г. Дельбрюк, сопоставив основные сражения, в которых принимали участие слоны, приходит практически к тому же выводу, что и П. Д. Арманди: "… ни в одном достоверном описании сражения мы не находим существенного, совершенного слонами; наоборот, сторона, имевшая в своем распоряжении больше слонов, терпела в большинстве случаев поражение. Сводя воедино весь опыт военной истории, мы приходим к заключению, что пригодность слонов и польза от них в сражениях не должны быть высоко расцениваемы. Они имели успехи в сражениях против народов, которые их никогда не видали, и против всадников, и стрелков; но успехи эти были сильно преувеличены побежденными, чтобы оправдать себя, как, например, в сражениях с Пирром. Войска, знакомые с ними и не боявшиеся их, умели и избегать их, и нападать на них, даже, подобно Александру при Гидаспе, они умели справляться с ними не посредством фокусов в виде огненных стрел и запугивания их, а благодаря правильному употреблению оружия" [256] .

На наш взгляд, подобное суждение выглядит несколько односторонним. Поэтому мы предлагаем сосредоточить внимание не только на эффективности или неэффективности действий слонов на полях сражений, но и на таких немаловажных вопросах, как влияние этого рода войск на развитие военного дела в Античности и раннем Средневековье, а также на причинах, по которым произошел отказ от его использования.

Появление слонов в эллинистических армиях придало новый вектор развития всему греческому военному искусству. Большое значение, которое придавали слонам, привело к тому, что военная мысль эллинистического Востока отказалась от эволюции греко-македонских основ военной системы. Македонская фаланга, которая еще во времена Пирра была достаточно подвижной и мобильной, становилась все более и более инертной. Главной ее задачей было теперь удерживать позиции, ожидая возможной атаки противника, в то время как слоны, кавалерия и легковооруженные подразделения должны были попытаться нанести удар во фланг неприятельского построения. С другой стороны, некоторые государства, не обладавшие сильной и многочисленной национальной армией, наиболее значительным из которых был Карфаген, изначально сделали ставку на боевых слонов, и нельзя сказать, что их надежды не оправдались. Несмотря на ряд крупных неудач, которые постигли карфагенян в столкновении с римлянами, не будем забывать, что именно участие слонов спасло Карфаген от неминуемой капитуляции в 256 г. до н. э., когда римские войска уже высадились в Африке. Вторично эти животные спасли Карфаген, когда вспыхнуло восстание наемников и у республики, по сути, не было никакого другого рода войск, который она могла бы противопоставить десяткам тысяч врагов жаждавших ее уничтожения. В завоевании карфагенянами Испании слонам также принадлежит немаловажная роль.