Чтение онлайн

Это приговорило ещё двадцать процентов.

Флевис же победила Атексетов знанием. Всю войну она смотрела на мир глазами тысяч дронов, и поняла все тонкости природы их поведения. Поэтому ровно в нужный момент — не раньше и не позже — когда Атексетесы в отчаянной снежной вьюге приготовились подняться с поверхности Кубуса, сбегая от Других, когда командование врага решило, что оно спасло достаточно собственных сил — ровно в тот момент небеса вспыхнули ярким синим светом, и сияли именно столько, сколько было нужно.

Лишь три процента Атексетов в тот день сумели покинуть орбиту Кубуса.

«Мрачновато», — думал Лориан, сидя на крыше одного из уцелевших зданий.

Атексеты улетели, оставив Кубус в руинах. Частично обрушившиеся здания обнажали свои скелеты, монорельсы были согнуты или разорваны, деревья обуглились — но даже в таком виде Планета о Шести Гранях была по-своему величественна. Она потеряла красоту, но не потеряла своё достоинство, напоминая о нём силуэтами и пейзажами белых равнин. Однако вторжение Атексетов, жадно черпавших энергию из теплоты воздуха, оставило самый главный след: облака.

Наука долгое время утверждала, что перекачивать тепло от холодного тела к горячему невозможно в замкнутой системе. Это было эквивалентно Второму Закону — энтропия замкнутой системы в среднем должна со временем только расти. Но наука развивалась: появилось уравнение Эйнштейна — Верлинде, была разработана теория термогравитации, и в сочетании с технологией градиентных генераторов люди научились тому, что так любили Атексеты — получать энергию из тепла воздуха.

Однако Второй Закон остался непоколебим: энтропия должна была увеличиваться, поэтому для полноценного использования технологии потребовался энтропофор — особое вещество с незамкнутым уравнением состояния, возрастание энтропии которого компенсировало перекачку энергии из воздуха. Но это не означало простой победы: даже со всеми ресурсами Айлинерона производимого энтропофора едва хватало на поддержку работы заметно поредевшего корпуса Железных Рыцарей.

И вот, Атексеты, цивилизация, способная производить энтропофор в огромных количествах — или даже его более эффективный аналог — потерпела поражение. Оказалась жертвой своих слабостей и своего незнания. Значит ли это, что людям повезло? Или люди действительно изобретательнее расы тех, кто просто копирует чужие достижения?

Но облака Кубусу явно не шли.

— Они вернутся, — услышал Лориан голос Франца из-за спины. — Ты снова заблокировал нейру, поэтому я позволил себе наглость явиться лично. Я уверен, что это стоит причины.

— Вы подошли тихо, — ответил Лориан, не оборачиваясь.

— Я не люблю давать моим шагам заявлять о себе раньше моего слова, — Франц пожал плечами и мечтательно улыбнулся, а затем произнёс печально: — Удручающий вид, не так ли?

Лориан кивнул, не найдя, что ответить.

— Мне больно видеть мой мир таким, — продолжил Франц, — но ещё больнее осознавать, что сейчас он не будет восстановлен полностью. Я убеждён, что Атексеты вернутся, и вернутся скоро — поэтому все силы стоит отдать на подготовку. Мы прогнали тех, что были здесь, но как много их было на нашей планете от их общего числа? И мы должны быть готовы не только к их реваншу, но и к тому, что они будут знать наши козыри, которыми нам удалось их в этот раз одолеть.

— Вы просите меня присоединиться к разработке стратегии? — Лориан поднялся на ноги и посмотрел на Бога Разума вопросительно.

— О нет, этим займётся адмирал Рутил и его отдел методов войны, — Франц улыбнулся. — Но мой визит к тебе всё-таки не бессмысленный. Я приглашаю тебя на Дно.

Лориан нахмурился. Где-то в глубине души он ужаснулся своей реакции — сдержанной, почти безразличной — но этот ужас сверкнул на мгновение, сменился чередой болезненных воспоминаний, а те уступили место логике и анализу.

— Что на самом деле вам нужно от меня на Дне? — спросил Лориан спустя секунду размышлений.

Бог Разума улыбнулся ему одной из тех улыбок, которыми он обычно сопровождал свою победу в состязании мысли — немного азартной, но всё такой же доброжелательной.

— Не думай, друг мой, что я не мог бы спуститься туда один и сделать то, что мне действительно хочется сделать, — ответил он. — Однако у нас был уговор. Ты помог мне спасти Кубус, а я дал тебе силу осуществить желаемое, — Франц многозначительно постучал пальцем по набалдашнику своей трости. — Ты спустишься на Дно со мной, но с момента, когда мы переступим порог шлюза, ты будешь предоставлен сам себе, пока мы оба не достигнем своих целей.

Лориан усмехнулся. Такой расклад ему был очень по душе.

— Вижу, ты принимаешь моё приглашение, — Франц прикрыл глаза. — Тогда жду тебя завтра в полдень в том месте, где ты впервые познал расщепление.

И Франц ушёл — ушёл, как человек, скрывшись за дверью, а не растворившись в мареве мысли. На щеку Лориана упала капля дождя.

***

На следующий день Лориан сидел на техническом уровне, прислонившись спиной к колонне. В задумчивости он подбрасывал монетку, и её звон растворялся в тихом дыхании механизмов Кубуса. Тормонов не было видно — Лориан подозревал, что, услышав звуки Войны, они скрылись в глубинах; там их никто не искал и искать не будет. Если кто-то и знал, как устроены технические уровни, то это были Тормоны.

Лориан выронил монетку из рук; она упала сквозь решётчатый пол и со звоном исчезла в глубине труб и перекрытий. Вздохнув, он поднялся на ноги и встретился взглядом с Богом Разума, который с серьёзным лицом стоял в проходе.

— Пора, друг мой.

Они двинулись вниз молча — каждый был занят своими мыслями; мыслями о своём прошлом, с которым он хотел разобраться там, где лежало прошлое всего Айлинерона.

***

Сначала дежурный подумал, что кто-то заблудился или отстал от группы. В такое время суток экспедиции наружу не проходили, поэтому бледно-голубые огни, приближающиеся сверху, явно не могли быть запланированы. Дежурный с любопытством смотрел наверх, через потолок купола шлюзового порта, пока голубые огни не приобрели очертания небольшой подводной лодки крайне необычной формы.

Дежурный потянулся к шнурку звонка, чтобы оповестить центр, но не успел. Чёрная нить, уже больше похожая на изломанную в нескольких местах иглу, выросла из пола и пронзила его голову; руки дежурного безжизненно упали, а затем бездыханное тело тихо опустилось на пол.

***

— Здесь наши пути расходятся, — сказал Агмаил, когда они с Лорианом вошли в шлюзовый порт.

На Дне было темно. Освещение ограничивалось кольцом редких желтоватых источников, опоясывающем купол где-то на середине высоты; Лориан ненавидел этот тусклый свет больше всего в своей жизни. Ни души вокруг — в это время по часам Дна была ночь, и большинство жителей давно ушло спать. Идеальное время для того, чтобы пробраться незамеченными.

— Встретимся здесь же, как закончим, — Агмаил заправил за ухо прядь серебристых волос. — Я уверен, что мы оба сможем довести своё дело до конца.

***

И Лориан шёл один.

Он шёл во тьме ночных куполов, меж приземистых общих зданий, по дороге, освещаемой желтоватым светом, который сменял дневной по ночам. Он медленно шагал по пустой улице, и воспоминания поднимались в его мыслях одно за другим. Он вспоминал, как при этом свете жёлтых фонарей они с отцом прятались от погони в переулках этих домов; он вспоминал, как в пустой заброшенной квартире они собирали бомбу, чтобы взорвать резиденцию Суверена; и вспоминал, как заговор отца обернулся неудачей.