Чтение онлайн

— И ты хочешь сказать, что всё, что мы делаем, мы делаем из-за каких-то проблем? — спросил Персиваль, не до конца ещё прочувствовав, что он на самом деле не висит в воздухе в километрах над поверхностью — образы текли прямо в сознание, создавая идеальную картинку мира.

— Да, дорогой друг, именно так. И чем больше испытания — тем быстрее и интенсивнее наше собственное развитие. Но я вас задержал, моя вина, — Франц склонил голову. — Мне просто иногда хочется поговорить с кем-то… нет, чтобы меня лишь выслушали — но пусть выслушает тот, кто поймёт. Вы ведь поняли мою мысль, Персиваль?

Какая-то тревога зародилась на грани подсознания Рыцаря, но тот кивнул:

— Ты считаешь, что решение Агмаила создать утопию в виде Кубуса — плохая идея, раз лишает Айлинерон испытаний?

Тревога — прекрасный индикатор того, что что-то идёт не так.

— У решения Агмаила были свои причины, и уверяю вас, что он знал о том, о чём я только что говорил. Но с вашей точки зрения всё действительно может выглядеть нелогичным… — Франц поднёс руку к подбородку в задумчивом жесте.

Картинка вокруг снова поменялась — на этот раз всего лишь для того, чтобы оставить Персиваля и Франца в пустой комнате номер триста шесть. Рыцарь отметил, что Франца не было в комнате, когда он приходил…

— То, что я показал вам, не должно вас заботить, — сказал Франц, опираясь на трость. — Так же, как и то, что вы встретили в бою…

Франц поднял руку, и тревога охватила Персиваля до последних разумных границ. Он хотел двинуться, но чувствовал, что потерял контроль над собственным телом и должен просто стоять — независимо от того, что думает сознание. Франц сложил три первых пальца в жест, с помощью которого молящиеся осеняют себя символом Наблы — и коснулся лба Персиваля.

Ощущение присутствия усилилось до невообразимых масштабов, сметая со своего пути мысли и логику. Персиваль видел, но не осознавал, чувствовал кошмарно холодные пальцы Франца у себя на коже — но даже подсознание не хотело ничего с этим сделать. В сознании появлялись на миг впечатления от воспоминаний о Земле — чтобы исчезнуть навсегда. И когда Франц отнял руку от головы Персиваля, тот лишь моргнул и спросил:

— Франц, всё хорошо?

Человек с тростью в аккуратном белом костюме взглянул на Рыцаря своими синими глазами без намёка на улыбку.

— Вы начали мне что-то рассказывать про то, что случилось в бою. Не могли бы вы продолжить?

Персиваль лишь приподнял бровь.

— Я чего-то не знаю? Что произошло?

Франц коротко посмеялся, затем хрустнул пальцем и махнул рукой.

— Это я хотел спросить у вас, но, похоже, больше нет смысла. Кстати, Персиваль, — Франц подбросил трость и ухватился чуть выше середины. — У меня есть для вас важная просьба, и все мои надежды на ваше согласие. Я бы хотел, чтобы вы учили Лориана Севериса искусству Железных Рыцарей.

Персиваль улыбнулся уголками рта.

— Ты в курсе, сколько ему лет? Искусству Рыцаря учат с младенчества. Боюсь, его мозг уже слишком запятнан его прошлой жизнью.

— Он справится, я уверен, — ответил Франц. — Мы учим детей с младенчества, потому что если не будем этого делать, они могут испортиться, но идеальный возраст для осознания рациональности — двадцать девять лет. Мне кажется, Лориану примерно столько. Поверьте мне, Персиваль, я видел много людей, и он из тех, кто открыт знаниям и готов понять то, что вы ему расскажете.

— Хорошо. Но один вопрос, прежде чем я дам свой ответ — зачем нам нужен тридцать первый рыцарь?

— Он нужен не вам, дорогой друг, — сказал Франц, таинственно прищурив взгляд. — Он нужен мне.

Лориан Северис быстро шагал по пустынному кольцевому коридору Академии. Кольцо опоясывало широкий атриум с прозрачной крышей, и от стометровой пропасти Лориана отделяла лишь стеклянная стена. Во внешнюю же сторону коридора выходили двери многочисленных кабинетов — всего лишь для шестидесяти кадетов и одиннадцати преподавателей.

Лориан был одет в чёрный академический плащ, как у кадетов старших курсов. На ремне была небольшая сумка, в которой находились необходимые вещи — пока это были только блокнот и ручка. Самое подходящее слово для описания того, что от этого чувствовал Лориан — волнение. Он пробыл на поверхности три дня, но уже носит кадетский плащ и идёт учиться у лучшего мастера своего дела — капитана Железных Рыцарей.

— Здравствуйте, капитан Алери… — сказал Лориан, осторожно войдя в учебный кабинет.

Франц настоял, чтобы обучение Лориана проходило в Академии, но отдельно от кадетов. Персиваль боялся, что могут возникнуть вопросы, на которые он не захочет отвечать — например, кто же этот новый для этого места человек и почему его обучает капитан отряда Железных Рыцарей — но, похоже, с поддержкой Франца любой организационный вопрос может быть решён. Это не могло не радовать.

— Привет, Лориан, — ответил Персиваль. Он сидел на полу, скрестив ноги. — Садись напротив меня, плащ оставь на вешалке справа.

Лориан аккуратно пристроил плащ на магнитной полосе — тот предпринял две попытки упасть, прежде чем зацепился крепко. Новоиспечённый кадет, мягко ступая, прошёл до предложенного ему квадратного метра и сел, копируя позу Персиваля.

— Итак, — сказал Рыцарь, попытавшись посмотреть в глаза Лориану — тот отвёл взгляд. — Людей в Академии учат тридцать лет, и большую часть времени они тратят на то, чтобы отточить те навыки, которым их обучают по одному в год. Сколько времени потратишь на это ты, зависит от твоих способностей, собранности и усердия. Франц считает, что ты будешь готов через год — пусть так. Я не дам тебе ни дня отдыха, если ты сам того пожелаешь, а дни труда для тебя будут в тридцать раз эффективнее, чем у обычных кадетов. Если ты готов стараться изо всех сил — подними руку.

Лориан, всё так же глядя в точку на полу между собой и Персивалем, поднял правую ладонь.

— Хорошо. За время нашей совместной работы тебе придётся постичь все аспекты такой непростой науки, как самоконтроль. Мы начнём с осознания — ты должен понимать, что творится в твоей голове, чтобы начать это контролировать. Продолжим подавлением: важное качество Рыцаря — умение отсекать все лишние мысли и чувства, мешающие работе. Затем призыв — на этом этапе ты должен понять, какие мысли помогут тебе вызвать нужные эмоции в чистом виде и научиться их использовать. Следующий этап — расщепление — самый важный элемент в мыслительной работе Рыцаря. Овладев им, ты овладеешь собой. Всё это время ты также будешь тренировать реакцию, скорость мысли и чувств, которая пригодится тебе на последнем, главном этапе: управление Истребителем. И когда ты сможешь выжить в бою на симуляторе пять раз подряд, сможешь считаться Рыцарем.

Лориан сидел неподвижно, потупив взгляд. Он пытался принять для себя тот факт, что ему придётся учиться год — а это, похоже, означает, что ещё целый год люди на Дне будут ждать спасения. Лориан знал, что о его побеге слышали все, и понимал, что далеко не каждый в него верил — но он не хотел подводить веру даже тех немногих, кто надеялся на него и ждал. Он пока не понимал, зачем ему учиться искусству Рыцаря, но каждый раз при этой мысли вспоминал слова отца: «Встретив людей сверху, ты умрёшь и возродишься в их власти. Вся твоя жизнь будет принадлежать им до тех пор, пока они не придут к нам». И Лориану было ясно каждое его слово.