Чтение онлайн

— Ты бьёшь всё так же точно, — с улыбкой ответил Персиваль, подходя к атексетской машине.

— Но ты не ответил, друг мой. Как жизнь, как Вивьен?

— У неё всё хорошо, в целом, но есть некоторые проблемы, похоже, личного характера. А я принёс кое-что очень интересное для тебя, — Персиваль достал из поясной сумки атексетский передатчик. — Я принял первый сигнал, Альмер.

— Вот это новости, — протянул Зормильтон, принимая прибор. — Надеюсь, сигнал записан. Как извлеку — отдам криптологам, они должны разобраться, если есть в нём хоть капля смысла, хе-хе.

— Не думаете ли вы, что войне конец, раз мы спустя столько лет вошли в контакт? — спросил Франц.

— Франц, голубчик, возможно, так и есть! Если сигнал несёт в себе послание, то Атексеты готовы к диалогу, — Зормильтон отошёл к столу и бережно положил передатчик на мягкий чёрный коврик. — А это первый шаг к мирному решению конфликта.

— Не доживём мы до три тысячи пятого, — сказал Франц, мечтательно глядя на безжизненную машину. Зормильтон и Персиваль озабоченно на него посмотрели. — Я лишь хотел сказать, что мы всё-таки слишком мало знаем об этом диковинном народе, чтобы с ним как следует воевать.

— Будет нам всем мир, Франц, — сказал Зормильтон, подходя к машине. — Но война войной, а эта технология — ключ к нашему великому будущему. Забавно, что требует нейры, пусть и как-то кривобоко.

«Нейра — она есть в моём мозгу — я человек. Нейра — она нужна для машины — машина атексетская. Противоречие… [запрет: думай об эксперименте]»

— Ну что, Перси, заставим эту штуковину потанцевать? — Зормильтон рассмеялся и нажал кнопку на клавиатуре лабораторного компьютера. Что-то загудело, и атексетская машина слабо засветилась красным светом. — Я составил новый список нейрокоманд, который стоит попробовать. Машинка должна помахать лапкой, но что-то мне подсказывает, что эксперимент этот пойдёт туда же, куда и все остальные.

Поставив запреты на всё, чего требовала ситуация, Персиваль подошёл к машине. От неё веяло холодом, и чёрные структуры её корпуса покрылись росой. Зормильтон подал Персивалю контактную пластину: от контакта с кожей она считает пульс прикоснувшегося и синхронизируется с колебаниями нейрополя на той же частоте. Персиваль приложил руку к холодному металлу.

Машина ожила, задёргавшись мелкими движениями, и вместе с этим Персиваль ощутил что-то вроде присутствия, но в сотню раз сильнее. Разум его скрутило, Персиваль почувствовал, что теряет чувство собственного тела. Колоссальным усилием воли он привёл мысли в порядок, защитился от присутствия и снова почувствовал холод в левой руке от контактной пластины. Машина замерла.

— У меня такое чувство, что эта штука пытается через нейру убить каждого, кто к ней подключится, — проговорил Персиваль, тяжело дыша.

— Возможно, она недовольна, что мы тыкаем её в нутро, хе-хе, — Зормильтон скидывал со стола лабораторный хлам. — Будь на твоём месте кто-то ещё, убила бы точно. А, нашёл! Гляди, попробуй это.

Зормильтон показал Персивалю экран планшета, на котором был список не связанных друг с другом фраз вроде «Стол в каюте на Эмингоне-2» или «Бой на мечах с Гидеоном, который ты проиграл». Это были ассоциативные команды — воспоминания, которые применяли Железные Рыцари во время расщепления сознания, чтобы намеренно вызвать связанные с ними эмоции. Эмоциональные команды — самый эффективный метод управления нейрой, но требует долгих тренировок.

Персиваль прочитал группу команд — всего около десятка. Затем в пару секунд он усилием воли призвал по очереди все необходимые эмоции, неотрывно наблюдая за машиной. Та крутанула сразу всеми конечностями, лязгнув цепями, затем подалась вперёд, ноги её по очереди дёрнулись, и машина взмахнула правой рукой — после чего рука неестественным образом обвилась вокруг туловища, и что-то внутри громко взвыло.

— Отбой, отбой, хе-хе-хе, — смеялся Зормильтон, щёлкая тумблерами. Машина перестала светиться и снова безжизненно повисла. — Тридцать секунд эксперимента на три дня анализа его результатов, как обычно. Спасибо, Перси! Что бы мы делали без тебя, хе-хе!

— Было что-то новое? — спросил Персиваль, аккуратно водрузив контактную пластину на груду металлических деталей.

— Всё новое, всё! — прокричал Зормильтон уже из-за машины. — Эмоциональный код — это ведь шифр, понятный только этой машинке. Если бы мои предсказания совпали с тем, что она только что исполнила, можно было бы сказать, что шифр разгадан, но вместо этого что-то совершенно невероятное! Три дня анализа, не меньше, дорогой друг!

Персиваль улыбнулся уголками рта и вытер пот со лба. Отгораживаться от присутствия было невозможно, его можно было только перенаправить — но это требовало куда больших усилий, чем привычное Персивалю расщепление сознания. Стоило отдохнуть сейчас, тем более что Зормильтон, похоже, пригласит на следующий эксперимент не раньше, чем через три дня.

— Франц, не хочешь прогуляться до кофе? — озвучил Персиваль свою идею в пустоту, и пустота ему ответила приятным голосом:

— Считаю это хорошей идеей.

— Вы, похоже, хотели у меня что-то спросить, Персиваль?

Персиваль и Франц сидели у широкого окна кофейни и наблюдали, как по прозрачным вакуумным трубам снуют поезда — главный вид транспорта на Кубусе. День подходил к концу, и Солнце играло на волнах океана своими сверкающими бликами.

— Именно так. Чем три тысячи пятый год будет отличаться от всех остальных?

Франц, глядя на океан, улыбнулся и с наслаждением вдохнул тёплый вечерний воздух.

— А знали ли вы, что кофе со времён, когда Богов-Основателей было пять, значительно изменился? Вкус всё тот же, но раньше он бил в голову не хуже хелмарского коктейля. Это слова Агмаила, как и то, что я сказал про три тысячи пятый. Не всё мы в силах предсказать, Персиваль, поэтому ко всему нужно быть готовым.

Персиваль поднёс чашку к губам и глотнул коричневатого напитка. Мягкий, горький вкус со сладкими нотками. Он крутанул в пальцах свою ручку и спросил:

— Извини за нескромный вопрос, но как много тебе рассказывает Агмаил? Я имею в виду, подобных вещей?

— Больше, чем стоило бы знать народу, — Франц с той же довольной улыбкой закрыл глаза. В свете заката он выглядел необычайно эстетично — Персиваль подметил, что обычно он казался довольно непримечательным. — Я доверяю вам, Персиваль, поэтому и рассказываю всякое. Я уверен, что вы будете достаточно осмотрительны, распоряжаясь этими фактами.

И тут в Персивале проснулось любопытство. Череда аналитических проверок, промелькнувших в сознании, подтвердила — это не опасно, поэтому Персиваль задал вопрос:

— А Агмаил не рассказывал, как он управлял атексетскими технологиями, когда возводил Кубус?

На этот раз Франц улыбнулся хитро и хрустнул пальцем руки.

— Надо спросить, — ответил он и проговорил медленно: — Не будет же он настолько непредусмотрителен, чтобы нарочно задерживать прогресс, правда?

— И ты видел Агмаила? Ты же знаешь всех людей на Кубусе? Он похож на современных людей?

Франц усмехнулся.

— Больше, чем вы думаете, Персиваль.