Чтение онлайн

Я убила бы всех их, одного за другим.

— Пенелопа? Малышка, это действительно ты? — пробормотала мама.

— Да, это я. Теперь ты в безопасности.

Я заглянула в голубые глаза Виктора. Они были наполнены глубочайшей радостью, я никогда не видела подобных эмоций у человека.

— Как я могу отблагодарить тебя? — спросила я.

— На самом деле, Томмазо спас её

Я застыла. Разве Томмазо только что не сказал, что спас?..

Не-е-е-ет.

Я посмотрела на Томмазо, который теперь стоял около меня. Затем посмотрела на маму, которую держал в руках Виктор. Потом в Томмазо. Затем на неё.

Не-е-е-ет.

Восемь дней спустя. Канун Нового Года

Ад, конечно, не доставляют в ручной пасхальной корзинке, как любила говорить Симил. Нет. Ад был доставлен в виде беспомощности и вопросов без ответов. Кромешный ад ежеминутно и ежедневно призывал думать о том, когда придёт конец и как его остановить, но при этом, не давая ни единой подсказки как можно это сделать.

Почему я это сказала? Простая и элементарная истина заключалась в том, что мы выиграли битву, но не войну. Симил так и не слышала мёртвых, а поскольку люди все время умирали, то значит, их души переходили в другую плоскость бытия. Она сравнивала их с крысами, прыгающими в воду с тонущего корабля. Итак, когда и как наступит конец света? Симил ответить не могла Но мы не сдавались. Не сейчас. Никогда. Мы сосредоточили все ресурсы и силы на поиск любого Мааскаба, уничтожая каждого. У нас было несколько сильных лидеров, но без Гая и Никколо, ведущих воинов, мы больше не были хорошо слаженным механизмом. А походили больше на ржавый трактор, который выполняет свою работу, но медленно и не эффективно.

Итак, после восьми долгих дней душераздирающей драмы (приправленной радостью, потому что мы спасли мою маму — самый лучший рождественский подарок, который я когда-либо получала — и Виктора, которые теперь стал для неё лучшим другом на веки вечные и проводил с ней каждый момент), я поняла, что наши саммиты никуда не денутся.

— Я призываю к двухдневному перерыву. Мне нужен отдых. — Я стояла во главе стола и массировала виски. — Мой мозг — официально каша.

— Есть ещё одна тема на повестке, — сказала Фейт, — прежде чем мы уйдём.

Я слишком устала, чтобы шикнуть на неё за нарушение протокола и не озвученную повестку дня, когда мы только открыли саммит.

— Что?

— Мы должны официально избрать временных лидеров Учбен и вампиров.

— Как это работает? — с долгим выдохом спросила я.

— Наши законы ясны, — начала Бизз, — правые руки лидеров автоматически выбираются. Нужно только зарегистрировать переход власти.

Звучало легко.

— Так, Габран и кто ещё? — спросила я.

Зак встал и покачал головой.

— Нет. Хелена теперь лидер вампиров, а Эмма возглавит Учбен.

Что?

— Ты, должно быть, шутишь, — сказала я.

— Это закон, — вмешалась Бизз, вытащив из лацканов жёлтого пиджака одну из её верноподданных и засунув обратно в улей на голове.

Ну, Хелена и Эмма не обрадуются. А они вообще в курсе такого закона?

— Никому не кажется это странным?

Боги обменялись взглядами.

— Я правлю Домом Богов, — прояснила я. — Хелена, по сути, королева вампиров. Эмма лидер Учбена? — Я собиралась добавить ещё лакомый кусочек о том, что моя бабушка возглавляет Мааскаб, но не смогла произнести это вслух.

Они все забормотали «нет» и закачали головами.

Ладненько. Итак, я думала, что это странно. Очень.

— Хорошо. Давайте, я поделюсь с вами последними новостями. — Из-за пропавших, разговор будет не весел.

Я закрыла встречу и быстро покинула зал, желая сделать ежедневный обход — увидеть маму, Эмму и Хелену — без моего преданного телохранителя Зака. После восьми дней беспрерывного созерцания его раздражающе-великолепного мужского тела, мне срочно нужен был перерыв. Нет, он не пытался ничего сделать, но напряжение — безошибочно проникнутое любовью — исходило из каждой поры его тела. И тот взгляд, который я поймала на себе, когда Зак думал, что я не смотрю… ну, я понимала, что Зак вскоре может что-то сделать или сказать, а я не готова. Только ни с ним. Ни с Киничем. Ни с кем-либо другим. Просто сейчас, когда на грани висело так много, не время отвлекаться

Забавно, говорю, прямо, как Кинич.

Тьфу… Кинич. Где ты?

Положив руку на низ живота, я погладила его сквозь футболку. Почему мне до сих пор кажется, что это сон? Я не испытывала признаков беременности — за исключением того, что дико уставала и много раз теряла сознание — и тело ни капельки не изменилось. В любом случае, я сразу начала принимать витамины. Эмма купила себе и настояла, чтобы я тоже взяла. Я постучала в дверь спальни, надеясь, что она встала с кровати, где провела всю прошлую неделю, поедая нездоровую пищу и просматривая сериал «Остаться в живых».

— Что? — выкрикнула она.

Я просунула голову в дверной проем.

Нет. Она по-прежнему в кровати, с большой миской покорна на коленях и устремлённым взглядом в телевизор.

— Ты когда последний раз принимала душ? — спросила я.

— Вчера, — ответила она с полным ртом попкорна.

Не верю, её рыжие волосы были спутаны.

Я села на край кровати.

— У меня новости.

— Да?

Она продолжала жевать, словно корова.

— Эмма это важно.

— Ага? — Она не сводила глаз с телевизора.

— Эмма. Нам нужно поговорить.

Чавк, чавк, чавк.

— Так говори.

Но она не слушала. Она ушла в себя. Я подошла к телевизору и выключила его.

— Эй! — запротестовала она. — Я смотрела. Включи немедленно!

— Нам нужно поговорить. — Я подошла к окну и раздвинула занавески.

— Убирайся, — сказала она, прищурив глаза.

— Нет. Ты сказала, что мы сестры. И как твоя сестра, я не позволю тебе заниматься саморазрушением.

— Я не занимаюсь саморазрушением! — прокричала она. — Я в трауре! — Эмма ударила кулаками кровать.

— Проклятье, Эмма. Гай не умер. Мы найдём его.

— Нет! Ты не понимаешь.

Слезы полились из её красных, опухших глаз.

Я подошла к тумбочке и протянула Эмме коробку салфеток.

— Тогда попробуй объяснить.

Она вытерла слезы и бросила салфетку на пол в большую кучу других таких же, которая находилась рядом с ещё большей кучей грязной одежды.

— Даже если мы его освободим. Опять. Он солгал мне. Предал меня.

Я опустилась рядом с ним.

— Эмма у него не было выбора. Ты ведь знаешь. Он любит тебя. Любит так сильно, что всех остальных тошнит от зависти. Даже меня. Я бы сделала все, чтобы меня мужчина так хотел. Это… это как будто для него кроме тебя никого не существует.

Она покачала головой.

— Неважно. Он сделал выбор, который привёл его к убийству моей бабушки.

— Мы не уверены в этом, Эмма, — возразила я. — Томмазо лишь сказал, что он сражался с ней.

Но потом я вспомнила, что говорил Гай о его политики убийства Мааскаба. Пощадил ли он бабушку Эммы? Вряд ли.

— Я никогда больше не смогу доверять ему, — прошептала Эмма. — А без доверия, я не смогу быть с ним, всегда буду ставить под сомнения его действия. Его роль Бога всегда будет на первом месте. Я поняла.