Чтение онлайн

– Зачем вы так говорите? – в один голос закричали Чоли и Лупита.

– Потому, что мать у него вертихвостка. Может, он уродился в нее, такой же беспутный будет.

– Ах нет, не говорите так про Бето, – просила Лупита.

– Вот что, девочки, – примирительно решала Чоли. – Этого ребенка мы будем воспитывать вместе, и от нас будет зависеть, какой он вырастет, закончит ли колледж, станет ли доктором…

– Уж не думаете ли вы, что я могу желать зла нашему мальчонке? – возмутилась Филипе. – Или предлагаю бросить его на произвол судьбы? Смешно рассчитывать, что из него вырастет пай-мальчик. По-моему, мы должны все хорошо продумать.

– И слушать вас не хочу.

– Это почему же ты не хочешь меня послушать, Лупита? Ты, может, забыла, что я вырастила троих сыновей. Вырастить-то вырастила, они сейчас имеют хорошие деньги, а я вот вынуждена подрабатывать, чтобы не протянуть ноги с голоду: я им больше не нужна. Вот и подумаешь…

– А может, Филипе, вы сами виноваты, что ваши сыновья такими выросли?

– Все может быть. Каждый из нас не без греха… Ладно, пойду посмотрю, не подгорела ли фасоль.

– Малютка никогда не станет плохим, мы не допустим этого. Будем учить его… А останься он с настоящей матерью, неизвестно, что бы с ним стало.

– Ты права, Лупита, мальчик мог и умереть, но бог милостив: он послал ему нас.

– Донья Чоли, я вас очень прошу, даже случайно не заходите в этот парк! Пожалуйста! Вдруг она вас увидит? Сначала эти нахалки не хотят иметь детей, потом требуют, чтобы им вернули ребенка, потому что он уже большой и красивый. Но не бывать этому! Малышка – наш, а мы – его матери… Этот номер с нами не пройдет… О, донья Чоли! Стучат в дверь, это мой муж за мной пришел. Никак не может смириться, что я много времени уделяю мальчику. Ревнует, наверное… Ну, я побежала. Иду, иду!..

– Послушай, Лупита, – тон мужа не предвещал ничего хорошего. – Есть у меня хоть одни чистые носки?

– Они все сохнут на веревке, я их только что постирала.

– Почему же ты их не постирала раньше?

– Потому что не успела.

– Значит, постирать мои вещи у тебя нет времени. А заниматься каким-то подкидышем – есть?

– Может, мне это больше нравится!

– А знаешь ли ты, что я устал от этой твоей беготни туда-сюда?

– Да неужели? – Лупита воинственно наступала на него. Муж как мог сопротивлялся.

– Мне начинает не нравиться, что этот ребенок мешает нам нормально жить. Я немедленно сообщу в участок!

– Ты с ума сошел! Интересно, о чем ты собираешься говорить в участке?

– Что у нашей соседки по дому, доньи Чоли, живет украденный ребенок.

– Не делай это, муженек, не советую! Опасно ходить в полицию и заявлять, что в доме у соседки чужой ребенок. Смотри, пожалеешь!

– Хочешь меня запугать, что ли, Лупита?

– Ты отлично понимаешь, на что я намекаю. Чай, не дурак!

– Нет, не понимаю, совсем не понимаю!

– Предупреждаю, несчастный, только попробуй войти в участок, если у тебя повернется только язык сказать о ребенке, уж я приду туда, будь уверен, и тогда пеняй на себя! Расскажу, как ты обчистил несчастного лавочника!

– И ты, моя жена, на это способна?

– Способна, способна! Ради того, чтобы защитить этого несчастного мальчика.

– Постой, погоди, Лупита, ты же знаешь, меня заставили…

– Врешь! Ты сам все это дело провернул… с лавочником!

– Тс-с-с, замолчи! Не говори так громко, услышит кто-нибудь. К тому же я не могу допустить, чтобы ты бросала меня из-за какого-то подкидыша.

– Ошибаешься! Я ухожу, мне давно пора его кормить.

Сара, по мнению Рамоны, переступала уже все грани приличия. Она без стука входила в библиотеку, подавала сеньору кофе, игриво интересуясь, достаточно ли положено в него сахара. А на днях осмелилась даже давать советы, поселив в нем еще большую тревогу за Марианну: то, что случилось с женой Луиса Альберто, по ее мнению, могло якобы передаться по наследству и будущему ребенку.

– Ах, не слушайте вы ее, сеньор, не слушайте, – сокрушалась Рамона. Это неправда, не передается по наследству такое.

– Да, конечно, – неуверенно возражал Луис Альберто, – но и в Сариных рассуждениях есть смысл.

– Какой? Доктор сказал вам, что у Марианны был просто нервный срыв.

– Конечно, надо прислушиваться к врачу, Рамона, хотя сколько женщин проходит через немыслимые нужду и страдания, а все же не лишаются рассудка…

– Ну, может, у иных натура сильнее.

– Вероятно… Но теперь я думаю: лучше бы мой ребенок умер в младенчестве…

– Ах, не говорите так, сеньор, ради бога, не слушайте Сару, она болтает всякую чепуху.

– Но, как бы там ни было, меня встревожили слова Сары, и я хочу еще раз поговорить с лечащим врачом Марианны.

Рамона кипела от гнева на болтливость француженки и решила очень строго поговорить с ней еще раз. Хотя понимала, что смазливое личико, обрамленное белокурыми волосами, тонкая, стройная талия, живость манер и определенное обаяние не могли остаться незамеченными ее сеньором. Увы.

– Послушай, не смей больше вмешиваться не в свои дела, – попыталась Рамона урезонить гувернантку. – Сеньор Луис Альберто в смятении. Места себе не находит от того, что ты ему тут наболтала.

– Конечно, я понимаю его, ведь сказала ему правду.

– Ты не должна совать нос в чужую жизнь. И вот еще что: я не хочу, чтобы ты входила в кабинет к сеньору Луису Альберто, когда он один.

– Боитесь, он увлечется мной? Успокойтесь, он думает только о Марианне, – вздохнула Сара.

– Для тебя она сеньора Марианна, – одернула Рамона.

– Ладно, как вам угодно. Хотя, конечно, меня бы больше устроило, если бы он ее не любил. – Лучше уж богачей развлекать, чем прислуживать им за жалованье. Деньги – вода, и даже если будут платить очень много, все равно их никогда не хватает. Поэтому, если мне представится подходящий случай, я им безусловно воспользуюсь.

– Ты потеряла всякий стыд, девушка! Подходящий случай? Какой же, например?

– Ну, скажем, если хозяин этого дома предложит мне познакомиться поближе, я соглашусь. Ужасно хочется побывать на месте этой сумасшедшей!

Луис Альберто, как и собирался, на следующий день перед работой поехал в клинику, где его уже ждал доктор Суарес.

– Я почти не спал всю ночь, мне необходимо было встретиться с вами, извините за частые визиты, но обстоятельства…

– Слушаю, сеньор Сальватьерра.