Чтение онлайн

По правде сказать, спать мне уже расхотелось, но разговаривать хотелось еще меньше. Эх, рыжая, не нужна тебе моя правда. Да и правда ли это вообще? Сама же говорила, что я всегда и во всем вижу только плохое.

Я тихо лежала, отвернувшись к стене, и слушала, как Избранная бродит по комнате, вздыхает, шуршит одеждой, вертится в кровати и снова вздыхает. Стоило бы подумать о том, что делать дальше, но мысли упорно возвращались к каким-то совсем неважным, но приятным вещам, вроде душного вечера на исходе пятой луны, когда с востока ползут тяжелые тучи и все внизу замирает в ожидании, а когда первые тяжелые капли падают в мелкую дорожную пыль, она взмывает крошечными облачками...

Когда-то давно я целую историю придумала о маленьких водяных зверьках, что рождаются в облаках, а когда приходит их время изо всех сил спешат, чтобы первыми коснуться земли, ведь только первым из них позволено будет вернуться домой. Придумала и сама в нее поверила.

Так глупо.

Глава 17

На рассвете в дверь бесцеремонно ввалилась незнакомая заспанная девица и громко объявила, что пора бы уважаемым гостьям уже в путь отправляться, а то и так работы невпроворот, еще и убирать теперь тут за всякими.

.- Ты из какого хлева выползла, овца недоеная?
– зашипела на грубиянку моя изысканно вежливая спутница.
– Тебя где учили так с гостями обращаться, в Гестапо? Чего приперлась в такую рань? Орать она тут будет! На бабушку свою иди ори! И вообще, здесь что, стучать не принято?

– Так это... я стучала, - попыталась оправдаться ошарашенная таким напором девица, спешно пятясь в коридор.

– Она стучала, - подтвердила я, мужественно отвлекая на себя внимание рыжего чудовища.
– Долго и громко. Просто кто-то слишком крепко спит.

– Если ты слышала, то почему не встала и не послала ее куда подальше?!
– яростно завопило чудовище, разворачиваясь ко мне.

– Потому что кое-кто на моем плаще разлегся, - буркнула я, морщась от крика, - так что я из него уже пес знает сколько времени выпутаться не могу. Вставай уже, в повозке поспишь.

– Можно подумать, я смогу уснуть в такой тряске, - фыркнула моя излишне привередливая спутница, тут же позабыв о глупой служанке.

– Не сможешь, значит и не устала, - разумно заметила я и добавила: - Поднимайся, пора уступать тюфяк его законным жителям.

Грозная Избранная тоненько взвизгнула и выскочила из постели так, будто эти самые жители уже карабкались по ее ногам.

– А кто там?
– почему-то шепотом спросила она с другого конца комнаты.

– Не знаю и знать не хочу, - отрезала я, наконец-то выпутываясь из плаща.

Вчера я не стала снимать платок и за ночь он немного сбился, но перевязывать его на глазах у рыжей не хотелось. Опять развопиться про лекарей, а времени у нас мало. Через три дня мы должны быть в Храме и до столицы как раз три дневных перехода.

– Чего застыла?
– окликнула от двери рыжая и преувеличенно бодро пропела, - Вперед, товарищи, вперед, нас трудная дорога ждет!

– Тихо ты, еще накличешь, - резко оборвала я, делая страшные глаза. Не то, чтобы я всерьез верила в такое, просто пела она уж очень громко и фальшиво.

Когда мы выбрались на бодрящий утренний морозец, наша повозка уже стояла у крыльца, напрочь перегородив крошечный дворик, а старый возница расхаживал вокруг, сердито бормоча себе под нос. Если судить по глубине колеи, которую он протоптал в свежем снегу, расхаживал он так уже давно.

Не успели мы толком разместиться на сидениях, как повозка сорвалась с места, да так резво, будто старый пень за ночь у всего городишки золота в долг набрал и на рассвете вернуть обещал. Я хотела было поделиться этой мыслью со своей спутницей, но та уже спала, скрючившись на узком сидении в совершенно немыслимой позе. Зря, между прочим: мы как раз добрались до сердца Империи, где и впрямь было на что посмотреть.

Измотанная дорогой и волнениями рыжая проспала и Рассветный мост с ажурными резными перилами, похожими на старинные кружева, и огромных каменных чудищ, называемых Стражами Запада, и Поющую рощу, где тонкие ветки особого вида деревьев на ветру издают тонкий музыкальный свист. Говорят, за этой рощицей ухаживает вдвое больше людей, чем за Храмовыми садами и каждый день ветви бережно подрезают, чтобы ни одна не нарушала гармонию, а мелодия звучала всякий раз по-новому. Много чего я могла бы порассказать и о роще, и о садах, и об Императоре, но слушать меня было некому, так что я молча глазела в окошко на мелькающие за ним красоты.

После полудня стали попадаться повозки, следующие в том же направлении, что и мы. Они так быстро оставались позади, что я впервые задумалась, насколько же быстро мы едем. Если так пойдет и дальше, мы прибудем в столицу на целых полдня раньше, чем я планировала. Я даже позволила себе немного помечтать о том, как мы найдем лекаря, и он чудесным образом избавит меня от болячки, но денег на лекаря у нас все равно не было, так что эта мечта была из рода несбыточных.

Приятные мысли незаметно меня убаюкали, и остаток дня я мирно продремала, изредка приоткрывая один глаз, чтобы убедиться, что мы все еще едем.

К моему удивлению, на ночлег мы остановились задолго до заката. Из невнятной речи нашего возницы я поняла только, что столица как раз в дневном переходе отсюда, а до тех пор будут только рабочие поселения угольщиков и камнетесов, где чужого ни за какие деньги даже в сарае переночевать не пустят. Конечно же я ему не поверила. Решила, что старый скряга решил десяток-другой монет себе выгадать из того, что ему хозяин на дорогу отсыпал - все знают, что чем ближе к столице, тем цены выше, а уж под праздники и вовсе сплошное разорение. Даже хотела было потребовать себе половину за молчание, но потом рассудила, что пяток серебрух мне уже ничем особо не поможет, а сил на препирательство нужно уж всяко больше, чем у меня есть.

Место, где нам предстояло провести ночь, было не в пример лучше «Ловчего быка». Чистые окна и радующая яркими красками вывеска просто кричали о том, что заведение процветает, а плывущие из кухни ароматы манили обещанием превосходного ужина.

В обеденном зале было чисто, тепло и умопомрачительно пахло свежим хлебом. Впервые за долгое время я почувствовала, что желудок мой пуст и неплохо бы в него что-нибудь забросить. Лучше бы, чтобы это что-то было хорошо прожаренным и с аппетитной хрустящей корочкой.

– Они издеваются, да?
– горестно вопросила рыжая у миски с похлебкой, которую молча брякнула на наш стол бледная перепуганная служанка.
– Это что за баланда?

– Наш сегодняшний ужин, я полагаю, - кисло откликнулась я, - и, судя по всему, ничего другого нам уже не предложат.

– Ну это мы еще посмотрим!
– задиристо вскинулась Избранная, хищным взором обводя почти пустой в этот час зал, а потом вдруг вскочила, зачем-то взбила и без того растрепанные рыжие кудри и решительно зашагала к невзрачносу лысоватому господину, обудающему в одиночестве за богато накрытым столом. О чем они говорили мне слышно не было, но вскоре рыжая бесцеремонно ухватила меня за локоть и повела, как она выразилась, «знакомиться и общаться».