Чтение онлайн

– Ничего у тебя с Яшкой не получится, – посочувствовал я, – он уже на том свете тебя дожидается.

– Как так? Кто разрешил? Ты моего друга Яшку убил! Да я тебя, изверга! – истерично воскликнул Иван и, совершенно неожиданно для меня, отпрыгнув в сторону, исчез в темноте.

Я по инерции бросился, было за ним, но вокруг была такая темень, что тут же налетел на дерево и больно стукнулся лбом.

– Неужели мне никто не поможет? – плачущим голосом позвал Виктор. – Меня ранил сумасшедший мужик, мне больно и страшно!

Я вернулся к ним и, сказал, вкладывая саблю в ножны:

– Вставайте, я помогу вам дойти до кареты.

– Я не могу встать, вы должны мне помочь, из меня кровь течет! Mathilde, je suis blesse, – сообщил он француженке, что ранен.

Однако Матильду, как мне кажется, занимало не состояние спутника, а свое собственное, вернее, банальная причина по которой она оказалась в лесу.

– Да уйдете вы, наконец, отсюда! – отчаянно воскликнула она. – Я могу остаться хоть на минуту одна!

Пришлось мне одному поднимать толстяка, так и не выпустившего из рук ларца, и тащить к дороге. Матильда нас догнала, когда мы уже доковыляли до кареты. При свете костра я, наконец, увидел их лица. Виктору было явно за пятьдесят, возраст в эту эпоху более чем почтенный, женщине раза в два меньше. Вероятно короткое уединение умиротворило ее душу и недавнее нервное состояние разом прошло.

– Что с тобой, Виктор? – участливо, спросила она. – Тебя ранил тот ужасный человек?

– Ранил! Он меня не ранил, он меня убил! – заплакал толстяк. – Матильда, если со мной что-нибудь случится, береги ларец! В нем все мое достояние! Теперь такое ужасное время, никому нельзя верить! – пожаловался он.

Я с ним вполне был согласен и, прислонив Виктора к дверце кареты, попытался распроститься со случайными знакомыми, сотворив фразу на французском языке:

– Спокойной ночи, господа, советую вам больше не ходить в лес, вокруг очень много плохих людей!

– Постойте, мосье, – взмолился раненный, почему-то обращаясь ко мне – как к французу, хотя мы с ним только что говорили на родном языке, – умоляю вас, не бросайте нас на произвол судьбы!

Он вцепился в рукав мундира и умоляюще заглядывал в глаза. Я про себя чертыхнулся. Получилось как всегда, не успел сделать доброе дело, как получил новые проблемы. Ни сам Виктор, ни его спутница мне не понравились, и возиться с ними не было никакого желания. Я сделал еще одну попытку распрощаться:

– К сожалению, я ничем не могу вам помочь, мне нужно выполнять свой долг! А вам нужно поискать лекаря!

– Я сам лечу людей, – сообщил толстяк по-русски, не отпуская моего рукава, – зачем мне какой-то халтурщик, который ничего не понимает в медицине!

Фраза был не совсем обычная для языка этого времени, но я слишком не хотел ввязываться в их проблемы и пропустил ее мимо ушей.

– Тем более, значит, вы справитесь сами, – сказал я, помогая ему влезть в карету. – К сожалению, мне нужно идти, как говорится: труба зовет, солдаты в поход!

– Да, как же, я помню, – сказал он, – когда я служил в армии, мы тоже пели эту песню.

– Что вы пели? – спросил я, невольно останавливаясь. В русской армии эта прекрасная песня пока еще не стала шлягером.

– Ну, как там: «солдаты в путь, а для тебя, родная, есть почта полевая», – процитировал он. – Вы ведь тоже не отсюда? Ну, нездешний, а из будущего? Я сразу понял, как только вас увидел. Голубчик, прошу вас как советский человек советского человека, помогите! – и капризно потребовал по-французски. – Матильда, ну где ты! Ты меня совсем не любишь! Меня ранили, а тебе все равно!

То, что помещик знал строевую песню, которую распевали солдаты в Советской армии, а возможно продолжают петь и поныне, говорило об одном, еще один наш современник попал в прошлое и заблудился во времени. Мне уже несколько раз доводилось встречаться с такими людьми. Так что я не слишком удивился еще одному «земляку» и еще меньше ему обрадовался. Сказал просто так, к слову:

– Хорошая песня, патриотическая. А почему вы оказались во французской армии?

– Все из-за нее, из-за жены, из-за Матильды, – уже из каретной темноты ответил он. – Она-то настоящая француженка и побоялась оставаться в городе. Вы знаете, что сейчас творится в Москве? Она почти вся сгорела! У меня тоже сожгли дом, конюшни, службы, все дворовые разбежались! Остался один кучер, да и тот на ладан дышит. Все, все потерял! – опять заплакал он. – А как наживал! Какими трудами!

Он замолчал, пытаясь справиться с рыданиями.

– Понятно, – задумчиво сказал я. – Только зачем вы пошли вместе с французской армией, вы что, не знаете, чем кончится поход Наполеона?

– Это их императора? Знаю, конечно, он умрет на каком-то острове, кажется святой Елены. У меня как-никак законченное высшее образование!

– У вас высшее образование! – воскликнул я, вспомнив, что уже как-то под Петербургом встречал подобного субъекта с законченным высшим образованием. – Простите, а ваша фамилия случайно не Пузырев?

– Именно, Пузырев Виктор Абрамович, а вы что, меня знаете?

Знал ли я эту скаредную, жадную скотину?! Подробности его жизни я уже не помнил, только то, что он каким-то нечестным способом стал помещиком. Еще, что у него, как и у меня, после перемещения в прошлое появились экстрасенсорные способности, и он хвастался, что очень ловко умеет обирать своих крепостных крестьян.

– Нет, мы незнакомы, – твердо сказал я, – но я много о вас слышал.

– Действительно, я человек незаурядный, меня многие почитают! – забыв о слезах, сообщил он. – Думаете в России много людей с законченным высшим образованием?

– Наверное, мало.

– Вот видите, а вы торопитесь! – непонятно к чему, сказал он. – Дорогой земляк, умолю, побудьте с нами. Что вам мокнуть на дороге, у нас в карете достаточно места для троих. Я старый человек и не могу за себя постоять. Побудьте с нами, что вам стоит! Во имя гуманизма и человеколюбия! Обещаю, что вы об этом не пожалеете!

– Пожалуйста, мосье, останьтесь, – попросила и Матильда, каким-то образом понявшая, о чем просит муж.

Признаться мне и самому очень не хотелось проводить ночь под открытым небом, да и отдых не был лишним.

– Хорошо, я останусь с вами до утра, – решил я и помог даме сесть в карету.

Занавески в ней были зашторены. Раненый со своим драгоценным ларцом устроился на одном сидении, мы с Матильдой напротив.

– Зажгите свечи, – попросил Пузырев, – мне почему-то страшно в темноте.

– У вас есть огниво? – рассеяно спросил я, ощущая своей ногой мягкое женское бедро.

– Да, конечно, Матильда, дай господину солдату огниво, – сказал Пузырев по-французски и я почувствовал, как к моему колену притронулась легкая рука. Мы как-то сориентировались, и наши пальцы нашли друг друга. Правда, огнива в женской руке не оказалось, зато мне подарили легкое пожатие.