Чтение онлайн

Капитан пока никак себя не проявлял, наверное, устал от пережитого потрясения и набирался сил. Командир роты между тем что-то втолковывал своим сонным солдатам. Матильда, тоже поняла всю серьезность ситуации.

– Lieutenant! – окликнул командира роты Леви. Тот повернулся в его сторону, однако остался на месте.

– Venez ici!, – подозвал его к себе капитан.

Я понял, что дольше ждать и бездействовать нельзя, адъютант скажет, кого нужно разыскивать. Нас с Матильдой солдаты знают в лицо и все окончательно усложнится.

Нужно было как-то дестабилизировать обстановку и внести в нее нервозность, иначе уйти шансов просто не останется. Я вспомнил, кто обычно громче всех кричит: «Держи вора!» и решил пойти тем же проторенным путем. Сказал Матильде:

– Я стреляю, а ты кричи как можно громче: «Вон они, держите!» и сразу скачи в лес! – сказал я, поднимая мушкетон.

Матильда все поняла и, не дожидаясь меня, пронзительно завопила по-французски:

– Arrete-les!

Все повернулись в нашу сторону, и в этот момент я выстрелил. Больше итальянцев подгонять было не нужно, по лесу вслед за мной, ударил нестройный ружейный залп. Правда, стреляли они не в ту сторону, но это были уже частности.

Мы с Матильдой вскочили в седла. Она снова закричала свое: «Arrete-les!» и поскакала в лес. Ночь уже посветлела, и различить наши силуэты солдатам не составило труда.

Тут в дело вмешался я, и за неимением других лингвистических познаний в итальянском языке, использовал свои скромное знакомство с музыкальной грамотой, во всю глотку закричал:

– Камрады! Аллегро, престо! – что должно было, по моему мнению, означать приглашение товарищам поторопиться с погоней.

Не знаю, поняли ли меня камрады, но теперь стрелять нам в спину у солдат повода не оказалось, тем более что большинство из них уже успело разрядить ружья в темную ночь.

– Аллегро! – орал я.

– Arrete-les! – вторила Матильда.

Мой конь легко перескочил придорожную канаву и погнался за лошадью корнета. Сзади раздались несколько ружейных выстрелов, но целились не в нас, во всяком случае, свиста пуль я не услышал. Я догнал Матильду, и мы принялись хохотать. Сначала, пожалуй, на нервной почве, потом нам и, правда, сделалось весело. Скоро мы миновали придорожные кустарники, въехали в лес и остановились перезарядить мушкетон.

– Давай еще что-нибудь сделаем! – предложила легкомысленная француженка. – Пусть они за нами погоняются!

– Как только, так сразу, – ответил я, насыпая в ствол ружья порох и трамбуя его шомполом. – Ты все еще думаешь, что война – это шутки?

– Подумаешь война, ничего в ней нет страшного, вот спать мне действительно хочется. Как только я начала воевать, все время не высыпаюсь! – пожаловалась Матильда. – Давай поищем спокойное место и отдохнем.

Мысль был правильная. Теперь торопиться нам было некуда. Во всяком случае, в расположении армии в наших красных мундирах я заезжать не хотел. Как организована служба контрразведки у французов, я не знал, и проверять ее работу на собственном опыте не собирался, потому сразу согласился с корнетом, переждать какое-то время в тихом месте. Тем более что был не против подольше побыть с ним только вдвоем. Прошлой ночью мы так и не успели выяснить кое-какие нюансы наших взаимоотношений …

В лесу было тихо и как-то по-осеннему тоскливо и пусто. Когда начало светать, мы были уже далеко от дороги.

Ехать верхом оказалось труднее, чем пробираться между деревьями пешком. Мы спешились и повели лошадей под уздцы. Так шли пока не наткнулись на широкую тропу со следами лошадиных копыт.

– Поехали, может быть, доберемся до избушки на курьих ножках, – предложил я.

– А разве такие бывают? – удивилась Матильда.

– В России все бывает, даже молочные реки с кисельными берегами, – серьезно ответил я. – Найдем избушку, поселимся в ней, и будем жить одной любовью!

Впрочем, кроме любви, нам очень не помешало бы добыть немного еды. После вчерашнего ужина «от маркитантки» есть пока не хотелось, но время приближалось к обеденному, и эта проблема неминуемо должна была выйти на первый план. Как говорится, «любовь приходит и уходит, а кушать хочется всегда».

По тропе мы ехали гуськом. Матильда сзади меня, отстав на полтора крупа лошади. У меня же, наконец, появилась возможность подумать о своем будущем. Увы, оно представлялось таким туманным, что я сразу же постарался отвлечься от грустных мыслей. Самое неприятное, у меня пока не было никаких перспектив выбраться из этой эпохи. В лучшем случае, вернуться домой я мог на «генераторе времени», замаскированном под могильную плиту в городе Троицке, но одна мысль опять методом «тыка», скачками, перемещаться в будущее, вызывала отвращение. Уж лучше оставаться в девятнадцатом веке, чем попасть в какую-нибудь индустриализацию, коллективизацию или Сталинскую пятилетку.

– Как ты думаешь, мы скоро приедем? – окликнула меня Матильда, когда ей надоело молчать.

Куда она предполагает приехать, конечно, не уточнила.

– Скоро, – ответил я.

– А волки и медведи здесь есть? – спустя минуту спросила она.

– Должны быть, – ответил я, – только в такое время года они вряд ли на нас нападут.

– А если нападут, что мы будем делать?

– Убьем и съедим, – ответил я. – А что это ты медведей и волков вспомнила?

– А один вон там из кустов выглядывал, – спокойно сказала она.

– Где там? – быстро спросил я, натягивая повод.

– Там, – Матильда повернулась в седле и показала пальцем на густой кустарник. – Наверное медведь, он такой большой, бурый и лохматый.

– Сейчас посмотрю, что это за медведи здесь по кустам прячутся, – сказал я, соскальзывая с лошади. – Подержи коня и оставайся на месте.

– А зачем нам медведь? – поинтересовалась она, подъезжая вплотную.

– Кушать его будем, это вы французы любите лягушек, а мы русские предпочитаем мясо, – нарочито шутливо ответил я, чтобы ее зря не пугать. – Возьми повод и держи наготове пистолет.

Я вытащил из седельной сумки пистолет капитана Леви, взвел курок и передал его Матильде. Она осмотрела оружие и осталась им довольна.

– Стреляй только в крайнем случае! – на всякий случай предупредил я. – А то меня еще подстрелишь.

Оставив ее на тропе, я со вторым пистолетом и саблей наголо, укрываясь за деревьями, побежал к кустам. На медведя я, честно говоря, не рассчитывал. Не такие это звери, чтобы попусту подсматривать за проезжими. До нужного места было метров пятьдесят. Я подкрался и затаился перед самыми кустами. Медведя слышно не было. Тогда я лег на палую листву и посмотрел, что называется по низу. Совсем близко от меня в просвет между стволами виднелись ноги сидящего на корточках человека. Он был обут в лапти, потом я разглядел его ноги в серых, домотканого полотна, холщевых портках, Кажется, мужик был здесь один. Во всяком случае, никого рядом с ним я не увидел.

– Эй, ты что тут делаешь? – громким шепотом, спросил я.

– Тише ты, анафема, – отозвался крестьянин, – в лесу хранцузы! Упаси Боже, услышат!

– Какие еще французы, – ответил я, вставая с земли и отряхивая с панталон приставшую прелую листву, – выходи, не бойся!

– Ты что, шумишь, – сердито ответил он, – я их только что своими глазами видел. Двое на лошадях!

– Это были мы, с товарищем, – успокоил я его. – Не бойся, мы русские, просто украли у французов форму.

– Ишь ты, у хранцузов украли! – уважительно сказал мужик и, наконец, поднялся на ноги.