Чтение онлайн

– Я лезу первым, ты за мной, – сказал я Матильде, поднимая с пола горящую свечу.

– А там есть мыши? – неожиданно, спросила она. – Говорят…

Слышать такое от решительной женщины было смешно, и в другое время я бы посмеялся.

– Какие еще мыши! – закричал я, становясь на четвереньки. – Лезь за мной и не отставай!

– Но я очень боюсь мышей! – жалобно сказала она. – Правда, боюсь!

– Ничего там нет, кроме сырости! Милая, быстрее, а то нас перестреляют! – умоляюще сказал я и пополз в неизвестность.

Первые метры тоннеля мне дались легко. Я двигался не коленях, держа в одной руке свечу. За мной тащилась сабля, кинжал с пистолетом втыкались в бока, но сгоряча, я не обращал внимания на неудобства. Сзади пыхтела и шуршала француженка. О мышах она больше не вспоминала.

Метров через пятнадцать, лаз оказался почти доверху засыпан обвалившейся землей. Пришлось ложиться на живот и ползти, елозя телом по мокрому грунту. Я перебрался через завал, но едва не загасил свечу. Преодолев препятствие, я остановился. Матильда медлила, и я ее поторопил:

– Лезь сюда, не бойся, здесь опять свободно. Она не ответила, и я испугался, что с ней что-то случилось. Позвал, стараясь, чтобы голос звучал уверено:

– Не бойся, я тебе помогу.

– Знаешь что, давай лучше вернемся, – неожиданно попросила она. – Может как-нибудь обойдется…

Я едва не выругался, однако смог сдержаться и «убедительно» объяснил:

– Ничего не обойдется, нас просто убьют на месте. Давай быстрее, скоро начнется погоня!

Действительно, уже недалеко слышались голоса. Похоже, что люк открыли и в подполье спускались преследователи.

– Мне страшно и нечем дышать, – как-то обреченно, пожаловалась Матильда. – Все равно нам конец, лучше там, на воле, чем здесь в темноте, без воздуха…

Я поднял свечу, чтобы она увидела свет, и взмолился:

– Пожалуйста, ничего не бойся! Раз есть ход, он куда-нибудь выведет!

Она не ответила.

– Ну, где же ты, я тебя жду, – позвал я.

– Не могу! Я возвращаюсь! – сказала она и заплакала. – Пусть будет что будет!

– Милая, ну, пожалуйста, я тебе обещаю, мы выберемся, – торопливо заговорил я. – Потерпи, здесь совсем не страшно!

Она не ответила, и я услышал, что она уже рыдает.

– Эй, вы, лучше вылезайте, а то закапаем живыми! – закричал совсем близко чей-то резкий голос. – Сдохнете, как крысы!

– Все, я возвращаюсь, – отчаянно воскликнула Матильда. – Прости, я не могу, не могу! На меня давит!

Похоже, что от клаустрофобии у нее начиналась истерика. От ощущения собственного бессилия, я едва удержался, чтобы не послать все и всех далеко и надолго. С трудом сдержался от бессмысленной брани и оставался на месте, пока не понял, что Матильда вернулась. Было слышно, как радостно загалдели преследователи. Теперь, когда я остался один, и на меня начали давить осклизлые стены, низкий потолок из сгнивших досок, появилось чувство безнадежности.

– Прости! Спасайся! – услышал я последний крик Матильды.

Дальше оставаться на месте было глупо, и я, преодолевая свой страх, пополз дальше. Лаз уходил все дальше, и скоро стало трудно дышать. Свеча совсем зачахла, еле тлела, похоже, что здесь почти не было кислорода. Потом она мигнула и погасла. Наступила полная, непроницаемая, могильная темнота. Появилось чувство, что я погребен заживо. Я собрался, засунул огарок в карман и пополз дальше.

Теперь пришлось продвигаться наощупь. Если судить по времени и усталости, я уже одолел метров сто. Лаз здесь был в удовлетворительном состоянии, только еще один раз попалось место с осыпавшейся кровлей.

Я смертельно устал, тело покрылось потом, саднило руки и колени. Старался не отвлекаться и не паниковать, однако это не очень получалось. Пришлось заставить себя передвигать руками и ногами, не разрешая остановок и передышек.

Теперь главное было терпеть и помнить, что все когда-нибудь кончается.

Я все полз, и с головой начало происходить что-то непонятное, появилось ощущение легкости и как будто наркотического опьянения. Я даже подумал, что тут не так уж плохо. Потом мне захотелось лечь, расслабиться и подольше побыть в тишине и безопасности. Вдруг, я вспомнил, что замерзающие люди испытывают нечто подобное, им становится тепло и уютно, испугался, что сейчас умру и, преодолевая апатию и лень, заставил себя ползти дальше. Скоро на меня навалилась непреодолимая сонливость. Мне кажется, что какое-то время я даже спал стоя на четвереньках. Потом, вроде, проснулся, понял, где нахожусь, и подумал, что вот как все удачно сложилось и мне удалось хорошо отдохнуть.

Воздуха мне теперь хватало и удушье прошло. Я лежал, с наслаждением дыша полной грудью. На душе стало легко и спокойно. Однако что-то мешало, какая-то внутренняя тревога. Сначала я не понял, что именно меня беспокоит, потом удивился, что здесь, где никого не должно быть, я почему-то не один. Пожалуй, именно удивление помогло мне окончательно прийти в себя. Я почувствовал близкую опасность, затаил дыхание, и начал вслушиваться в недалекие человеческие голоса.

– Все равно он не долезет, – негромко сказал незнакомый мужской голос. – Чего нам здесь зря мокнуть!

Я подумал, что говорят, скорее всего, обо мне.

– Барин велел ждать, значит, будем ждать, – сказал еще кто-то. – Сам знаешь, что бывает за ослушание!

Я попытался понять, во сне это слышу или наяву. Для сна голоса были не совсем подходящие.

– Надо же, пять человек уложил, – опять заговорил первый голос. – Ваську жалко, мы с ним были как родные братья.

– Значит такая его судьба, – после долгого молчания сказал второй. – Эх, грехи наши тяжкие.

Я сообразил, что дополз-таки до конца подземного хода, но здесь меня ожидает засада. Судя по голосам, караульных было только двое, но позиции у нас были неравные. Пока я буду выбираться из лаза, они без труда успеют меня убить. Теперь, когда сознание частично прояснилось, я понимал, что мне нужно продолжать терпеть темноту и нельзя ничего предпринимать, нужно ждать или вечера или оплошности часовых.

В непромокаемой, теплой одежде лежать в подземном ходе можно было сколько угодно долго. О судьбе Матильды я старался не думать, хотя в глубине души надеялся, что с ней пока ничего не сделают. Во всяком случае, до того времени, пока не поймут, что случилось со мной.

– Хорошо бы сейчас француза поймать, – опять заговорил первый караульный, – говорят они все с золотой казной. Слышь, Илья, если бы ты горшок золота нашел, что стал делать?

– Уж, придумал бы, – ответил второй, – только где ж его найдешь!

– Не скажи, француз все Москву ограбил, поди, не то, что горшок, цельный котел золота можно отыскать. Моя бы воля, я сейчас к большой дороге подался. Вот где сейчас раздолье! Ты золото уважаешь?

– Мне и так хорошо без всякого золота, живу и ладно, – равнодушно ответил неведомый Илья.

– А я бы хотел богатым быть. Залег бы на печи, да ел с утра до вечера сладкие булки, и чтобы бабы мне пятки чесали!

Второй какое-то время обдумывал слова товарища, потом спросил:

– Зачем?