Чтение онлайн

Этот второй свидетель и является тем единственным, очевидцем, который подтверждает сказанное Слэтцером о событиях того свадебного дня как непосредственный их участник. В 1982 году я связался с Кидом Чисселом, старым актером, который в сороковые годы был знаком с Мэрилин и Слэтцером. Слэтцер о нашей беседе предупрежден не был. Вот что сказал Чиссел об этом браке: «Это была чистая случайность. Я находился в Тихуане, желая увидеться со старым дружком по ВИФ. Вдруг я увидел, что из магазина выходят Боб и Мэрилин. Я толкнул его в плечо, он резко повернулся, глаза у него были безумными. Когда до них дошло, кто я, мы все расхохотались, потом они спросили: «Не смог бы ты быть нашим свидетелем?» Я ответил: «Да». Тогда я еще подумал, что давно пора... А Мэрилин добавила, что будет чувствовать себя лучше, если перед бракосочетанием сходит в церковь. Мы отправились в католический храм. Других церквей там не было. Боб и я остались стоять у дверей, а Мэрилин, прикрыв голову свитером, зажгла у алтаря свечи. Когда она освободилась, мы пошли к юристу. Его жена протянула Мэрилин цветок, они заполнили бумаги, а юрист оформил их брак. Тогда мы пошли покупать Мэрилин мексиканские сандалии, потому что кто-то забрал ее туфли, которые она сняла перед юридической конторой. Сделав покупку, мы направились в «Иностранный клуб», чтобы пропустить по стаканчику».

Если эту историю Чиссел придумал, то он хорошо заучил ее. Его воспоминания в малейших деталях совпадают с тем, что говорит Слэтцер. Вероятность того, что Мэрилин узнают, была чрезвычайно мала, полагает Слэтцер. «Она вовсе не походила на неотразимую красотку Мэрилин Монро, — сказал он. — На ней не было грима, и волосы она собрала сзади, словом, ничем не отличалась от любой девчонки, приехавшей на выходные в Тихуану».

В ту ночь, говорит Слэтцер, свои брачные отношения с Мэрилин они закрепили в спальне отеля «Розарита-Бич», который в то время представлял собой старомодное уединенное место в двадцати милях от Тихуаны. «На другой день утром, — говорит он, — я проснулся и увидел, что она сидит в постели и глаза ее на мокром месте. Она плакала, но о причине слез ничего не сказала».

Брак просуществовал три дня. «Мы вернулись в Лос-Анджелес, недоумевая, что будем делать с Ди Маджо, — говорит Слэтцер, — но первым до нас добрался Даррил Занук. Он позвонил Мэрилин вечером в понедельник и сказал, что на студии возникли определенные проблемы. О случившемся она проболталась кое-кому из знакомых, и новость быстро распространилась. Мне пришлось иметь дело с Зануком, а он был непоколебим: "Мы вложили в эту девушку кучу денег и не желаем из-за этого брака оказаться на крючке. Его нужно расторгнуть"».

Как говорит Слэтцер, им с Мэрилин пришлось подчиниться воле студии. Его друг Уилл Фаулер вспоминает, что Слэтцер тогда так и сказал ему. По свидетельству Терри Мур: «Мэрилин сказала, что конец этому каким-то образом положила студия».

Слэтцер с явным нежеланием признает, однако, что Мэрилин, вернувшись в Голливуд, изменила отношение к браку. Последовали звонки от Ди Маджо, и новоиспеченная жена Слэтцера, похоже, смутилась и пришла в замешательство. На другой день молодожены вернулись в Тихуану и, подкупив юриста, уговорили его уничтожить свидетельство о браке, которое еще не было оформлено надлежащим образом. Что он и сделал.

В той невообразимой кутерьме, которой отличается Тихуана в наши дни, нечего и думать о том, чтобы провести настоящее расследование и проверить, на самом ли деле был заключен брак Мэрилин Монро с Робертом Слэтцером. Самое грустное замечание по этому поводу исходит от Терри Мур. Она говорит: «Мэрилин хотела быть свободной, и все же она страшно боялась одиночества. Я думаю, она совершенно запуталась с Ди Маджо, а Боб ей нравился. Она просто бросилась с головой в омут, а потом вынырнула из него».

* * *

В последние недели 1952 года Мэрилин начала сниматься в фильме «Джентльмены предпочитают блондинок», ставшем одним из заметных мюзиклов пятидесятых годов. Картина эта принесла Мэрилин огромный успех, который она разделила с Джейн Рассел. Обе они учились в одной и той же средней школе, и Рассел однажды даже видела Мэрилин на танцах, куда та пришла со своим первым мужем Джимом Дахерти. Теперь, к величайшему огорчению сплетников, Джейн Рассел и Мэрилин Монро стали хорошими приятельницами.

Рассел была замужем за ушедшим из спорна футболистом Бобом Уотерфилдом, и Мэрилин спросила у нее, что та думает о браке с известным спортсменом. Рассел говорит: «Я сказала ей, что она должна будет находить время, чтобы встречаться с собственными друзьями, с кем можно поговорить о книгах, поэзии и искусстве. Но по всей видимости у нее не было такой возможности. Мэрилин чувствовала, что какая-то часть ее умирает, потому что она никак ее не проявляла».

Джо Ди Маджо и не думал отступать. О том, как завершился для Мэрилин 1952 год, рассказал ее друг Сидней Сколски: «Она пришла на традиционный Рождественский прием в студии, выглядела веселой и, казалось, веселилась. Потом она исчезла, но, кроме дома, идти ей было некуда. В то время она снимала комнату в «Беверли Хиллз». Там она ждала телефонного звонка от Джо, который поехал в Сан-Франциско навестить свою родню. В комнате на столе Мэрилин увидела крохотную елочку, а еще сопроводительную записку на картонке. Печатными буквами от руки было написано: «Счастливого Рождества, Мэрилин». А в углу на стуле сидел Джо».

Несколько дней спустя Мэрилин призналась Сколски: «Мне первый раз в жизни кто-то принес рождественскую елочку. Я была так счастлива, что даже всплакнула».

В тот месяц ее студия подкармливала прессу сообщениями, что Мэрилин теперь официально становится полноправной звездой. По утверждению студии, у нее были даже преимущества перед другими звездами, так как она была «больше разрекламирована в печати», чем Рита Хейворт и королева Англии. От своих поклонников актриса получала более пяти тысяч писем в неделю и теперь имела право занять на студии роскошную гримуборную, которая когда-то принадлежала Марлен Дитрих. На студии ее стали называть «мисс Монро».

За несколько месяцев до этого в Голливуде рядом с плавательным бассейном руководителя музыкальной группы Рея Энтони, ревя моторами, приземлился вертолет. От порыва ветра, поднятого винтами, в воду попадали стулья и столики, нарушив гармонию тысячи плавающих гардений. Из вертолета в пламенеющем красном платье, оскорбившем вкус всех собравшихся (за исключением фотографов), вышла Мэрилин. Она явилась на церемонию, одетая с такой безвкусицей, что испугался даже тот, кто затеял это действо. Предстояло первое исполнение песни под названием «Мэрилин». В ней говорилось:

От Евы начиная, никто, уверена,

Пленять мужчин не может, как Мэрилин моя.

Я все давно продумал — есть церковь и кольцо,

Увидеть остается лишь Мэрилин в лицо.

Хотя она покуда мне не сказала «Да»,

Но я готов признаться, что это не беда.

Уверен я, что если мне все же повезет,

То Мэрилин со мною все ж под венец пойдет.

В мечтах американцев Мэрилин теперь стала невестой всех и каждого. В реальном же мире она была потерпевшим крушение кораблем, отданным на милость волнам, с запасным якорем в виде бейсбольного чемпиона.

Глава 12

В разгар лета 1953 года, вскоре после двадцать седьмого дня рождения, Мэрилин совершила необычный ритуал напротив Китайского театра Граумена на Голливудском бульваре: вместе с Джейн Рассел, актрисой, с которой снимались в картине «Джентльмены предпочитают блондинок», они оставили на еще не застывшем гипсе отпечатки своих рук и ног и рядом с ними написали свои имена. Толпа любопытных отозвалась на это одобрительным гулом. Мэрилин не удержалась и сделала несколько обычных для нее саркастических замечаний. Она в шутку предложила Рассел, для которой Говард Хьюз однажды изобрел специальный бюстгальтер, оставить на гипсе и другие отпечатки. Что касается ее самой, то после «Ниагары» она уже снискала себе репутацию актрисы, которая способна на экране заявить о своем приходе, уходя. Мэрилин предложила сесть на незастывший гипс. Но обе ее идеи были отклонены, так же как и предложение сделать точку над буквой i в ее имени из бриллианта, чтобы увековечить песенку «Лучший дружок девушки — бриллиант» (Diamonds Are a Girl's Best Friend). Вместо бриллианта нашли горный хрусталь, который, однако, вскоре был украден.