Чтение онлайн

Князь Гавриил был заботлив к своей репутации. Он хотел, чтобы о нем говорили не только как о близкой ко двору особе, но прославляли его добродетели. Повод для такого прославления был: в 1789 году Гагарин взял опеку над осиротевшим сыном Петра Панина. Любил говорить об этом, проявлял, особенно на людях, беспокойство о его карьере.

В эти годы фамилия князя часто встречается в переписке петербургской и московской знати — отмечаются его успешная государственная деятельность, благосклонное отношение к нему императора, цитируются экспромты и остроты Гавриила Петровича.

Нет оснований сомневаться, что годы, когда Гагарин владел Богословским-на-Могильцах, были самыми заметными в истории села.

Прав оказался архитектор Сергей Васильевич Демидов, когда советовал именно с этой поры начать изучение усадьбы.

Князь жил на широкую ногу. Съезжались в Могильцы гости из Москвы, а то и из Петербурга, взлетал по вечерам, отражаясь в глади прудов, фейерверк, пугая своим треском и многоцветьем красавцев оленей, пасущихся за высоким забором в княжеском зверинце.

Это было поместье богатого барина, но не только. Он был просвещенным человеком, интересовался науками и искусством, в тенистых аллеях, сбегающих от дома к прудам, можно было встретить и известного литератора, и иностранного посла, и чиновника высокого ранга.

Современники отдавали должное его уму и природной сметке, но они, как мы теперь знаем, написали про него и немало дурного.

Впрочем, писалось это уже в годы опалы князя Гавриила Петровича Гагарина, когда многие, еще недавно заискивающие перед любимцем Павла I, торопились отомстить ему, очернив в своем кругу и в глазах потомства.

В 1811 году Ф. В. Ростопчин представил великой княгине Екатерине Павловне «Заметки о мартинистах» (масонах. — Авт.), где немалую часть написанного посвятил князю Гагарину. «Это был один из тех людей, которые высказывали большую привязанность великому князю Павлу и дозволяли себе порицать мероприятия Екатерины II. Это был человек умный, деловой, но низкий, интересан, развратный, кутила, опутанный долгами и потерявший всякую репутацию».

Как видим, черной краски и бранных слов граф для давнего своего знакомца не пожалел. Однако написано это, обратите внимание, через три года после смерти князя. Опальный Ростопчин, удаленный Александром I от двора, сводил последние счеты со своим соперником в постоянной борьбе за близость к Павлу I. Есть в этих «Заметках» не только уничижительные эпитеты, но и серьезнейшее для чести князя обвинение: «Единственно только страх заставил его сделаться предателем…» И далее Ростопчин уверял, что, будучи обер-прокурором, Гагарин выдал императрице Екатерине II тайны русских масонов. А в тайнах этих он был достаточно осведомлен, так как являлся «гроссмейстером главной масонской ложи в Москве».

Надо сказать, что убеждение в предательстве князя разделял не только Ростопчин. В одном из писем современников (а написано оно за десять лет до ростопчинских «Заметок»!) встречалось утверждение, что свою «Записку» Екатерине тогдашний московский главнокомандующий А. А. Прозоровский составил на основе рассказа князя Гагарина. Однако в ряде документов это обвинение оспаривается.

Но не все в запоздалом доносе графа Ростопчина было выдумкой. Гагарин действительно был гроссмейстером. И не только! Полностью его тайное звание звучало так: «Гроссмейстер всех лож, председатель национальной ложи и префект капитула Феникса». А еще в выданном ему дипломе были такие строки: «Высокопросвещенный, свободнопринятый каменщик, рыцарь, брат пурпуровой ленты. Ему предоставляется действо высшего суда над членами Ордена».

А чтобы была понятнее значимость всех этих чинов и званий, приведем всего лишь одну строку из бумаг известного московского масона А. А. Ржевского: «Четыре ложи в России — Петр Татищев, Н. Н. Трубецкой, Новиков и Гагарин».

В этой фразе для нас очень важно появление нового имени — Николая Ивановича Новикова. Неутомимый просветитель, писатель, журналист, человек горькой и трагической судьбы, он по праву должен занять свое место в этом повествовании. В переписке многих известных людей XIX столетия имена Новикова и Гагарина стоят рядом. Несомненно, что начало их знакомству положила общая принадлежность к братству вольных каменщиков — масонам.

В XVIII столетии масонство было повальным увлечением петербургских и московских дворян. Для одних это была всего-навсего великосветская игра, другие преследовали какие-то личные или политические цели, третьи (и к ним в первую очередь относился Новиков) страстно жаждали духовного единения, служения обществу. Рассказывают, что в первые годы своего царствования Екатерина II на вопрос, где тот или иной вельможа, получала обычно ответ: «В ложе, ваше величество». Но это было, повторим, вскоре после ее восшествия на престол, когда Екатерина еще считала необходимым заигрывать со своим окружением. Вскоре она стала неутомимой гонительницей «вольных каменщиков», к каким бы слоям общества они ни принадлежали.

«В то время существовали в России люди, известные под именем мартинистов… — писал А. С. Пушкин в статье «Александр Радищев». — Странная смесь мистической набожности и философического вольнодумства, бескорыстная любовь к просвещению, практическая филантропия ярко отличали их от поколения, которому они принадлежали».

Было бы крайне легкомысленно в рамках этой небольшой книги пытаться, хотя бы бегло, рассказать о религиозно-нравственном учении, имеющем к концу XVIII столетия уже довольно солидную историю. Нам важно сейчас отметить, что человек высочайших моральных принципов, не терпящий никаких компромиссов, Н. И. Новиков поддерживал в течение ряда лет отношения с князем Гагариным. Известно, что Гагарин несколько раз посещал Новикова, когда тот в 1779 году переехал в Москву и усиленно занялся издательской деятельностью.

В журнале «Русский архив» за 1892 год натолкнулся я и на такой любопытный факт. В 1773–1775 годах Николай Иванович Новиков взялся за издание «Древней российской вивлиофики» — библиотеки памятников русской истории, культуры и быта.

С похвалой отозвался об этом издании Николай Михайлович Карамзин: «Господин Новиков в самых молодых летах сделался известен публике своим отличным авторским дарованием… издал многие полезные творения, например, «Древнюю российскую вивлиофику»…»

Такое издание, равно как и выходивший ранее «Опыт исторического словаря о российских писателях», требовало наличия большой домашней библиотеки. И она была у Новикова. Хранились в ней и «Сочинения игумена Ювеналия Воейкова» с посвящением автора: «милостивому государю Гавриилу Петровичу Гагарину подносчик старец Ювеналий Воейков». Книги тогда передаривали редко, и то, что труд, поднесенный князю автором (судя по фамилии, родственником со стороны жены), был затем презентован Новикову — говорит о многом.

…Непросто было столь долгие годы удержаться вблизи престола. Теряли чины и звания сановники, имевшие гораздо более близкое отношение к императорской фамилии, чем сотоварищ в годы учения наследника. Убирается в отставку генерал-прокурор Петр Лопухин, отец фаворитки Павла, через полгода та же участь постигает его преемника на генерал-прокурорском посту Александра Беклешова, изгоняется с дипломатического поприща Семен Воронцов, а уж какая шла чехарда с замещением должностей канцлера и вице-канцлера — сказать невозможно. Федор Васильевич Ростопчин, к примеру, и трех месяцев в этом кресле не продержался, другие — немногим более…

А ведь и вице-канцлер Панин, и Лопухин были ближайшими родственниками Гагарина: князь, как мы знаем, являлся опекуном Панина, Лопухин же, приходившийся Гавриилу Петровичу сватом, был его благодетелем при дворе. Свояки и давние приятели князя попадали в немилость, а он по-прежнему оставался в монаршьем благорасположении. Умен и дальновиден был — умел считать не только казенные доходы и расходы, но и быстро, а главное, безошибочно просчитывал, подобно опытному игроку, ходы фигур, скучившихся возле короля. Одним словом — гроссмейстер…