Более совершенные небеса
Шрифт:
Ретик покинул Виттенберг предыдущей осенью, в октябре 1538 года, в разгар перебранки вокруг каких-то стихов, в которых его друг осмеивал Мартина Лютера. Взяв отпуск и уехав из университета, он несколько месяцев путешествовал по Германии, чтобы найти лучших специалистов, которые просветили бы его в астрономии и ее астрологических применениях. В Нюрнберге он впервые узнал о польском канонике, который объяснял движения небесных тел, поместив их вокруг Солнца. Ретику эта концепция показалась спасительной космологической моделью, и он без промедления отправился в пятисотмильное путешествие на север Пруссии, чтобы узнать о деталях этой теории из первых уст.
Имя Ретик, так же, как и Дантиск, происходит от места, а не от человека. Ретик носил бы настоящую фамилию, но его семья лишилась такой привилегии после того, как его отцу, лекарю Георгу Изерину из Фельдкирха, отрубили голову в 1528 году. Некоторые обвиняли Изерина в колдовстве, другие называли его вором, который якобы приходил в их дома для оказания медицинской помощи, а уходил, прихватывая с собой ценные вещи. Ретик, которому на момент казни отца было четырнадцать лет, сначала взял девичью фамилию матери (де Поррис), но позже сменил ее на более немецкую по звучанию — фон Лаухен, которая, впрочем, означала то же самое: лук-порей. К началу учебы в Виттенбергском университете в 1532 году он взял себе псевдоним Ретик от древнего названия родной провинции Rhaetia.
Ретик начал учиться, испытывая интерес к медицине, но вскоре проявил поразительные математические способности. Вскоре он попал под крыло знаменитого гуманиста и педагога Филиппа Меланхтона — «учителя Германии» и верного помощника Лютера по надзору за делами университета. Как Ретик потом рассказывал, Меланхтон относился к нему по-отечески и подталкивал в сторону математики, а именно к изучению арифметики, геометрии и астрономии. В 1536 году, чтобы не потерять Ретика после присвоения ему степени магистра гуманитарных наук, Меланхтон специально для него учредил вторую должность профессора математики. Ретик, которому тогда было 22 года, отметил свое превращение из студента в преподавателя факультета в Виттенберге торжественной речью. Чувствуя себя неловко в центре внимания, он предупредил публику, что «от природы застенчив» и особенно почитает «искусства, любящие уединение и не удостаивающиеся аплодисментов толпы». Тем не менее он выступил замечательно. «Благородному уму свойственно, — говорил он, — искать истинную науку универсального свойства, изучающую религии, движения и влияния небес, причины изменений, и не только живых тел, но также городов и государств, происхождение благородных потребностей и тому подобное». Математика, признавал он, объединяла в себе все эти искания.
Натальная карта Ретика
Страшные перспективы, которые сулил этот гороскоп Георгу Иоахиму Ретику, вынудили его студента Николаса Гуглера, составлявшего карту, пересчитать дату и время рождения профессора. Истинная дата (16 февраля), написанная на полях, расходится с более благоприятной датой на диаграмме — 15 февраля.
Помимо взаимной симпатии, Ретика и Меланхтона объединяла страсть к астрологии, чего нельзя сказать о скептически настроенном Лютере. «Астрологию придумал дьявол, — однажды сказал в застольной беседе реформатор, — потому что любителям смотреть на звезды они не предсказывают ничего хорошего». Однако, по мнению Меланхтона, в астрологии не было даже намека на дьявольщину или магию. Ее догматы поддерживались текстом Книги Бытия, в которой говорилось, что Бог поместил «светила на небосвод» не только чтобы «отделить день от ночи», но и чтобы они служили «знаками».
Ретик, конечно же, составил собственный гороскоп. Его рождение (ранним утром 16 февраля 1514 года) совпало с соединением Луны и Сатурна в двенадцатом доме. Нельзя было не обратить внимания на зловещее значение таких условий: они предвещали чрезмерно короткую жизнь. Будучи экспертом в астрологии, Ретик знал несколько способов исправить плохую карту. В ходе одного из таких экспериментов ему технически удалось обмануть судьбу, передвинув свой день рождения на предыдущий день, 15 февраля, и поменяв время с 9 минут до второго часа утра на 3:26 дня. Эти изменения разделили Сатурн и Луну, которые оказались в разных домах, что обещало ему отсрочку. Однако кажется маловероятным, чтобы такие махинации избавили Ретика от страха перед надвигающимся роком. Меч, подобный тому, который отсек голову его отца, угрожающе висел теперь и над его головой.
Часть вторая. Интерлюдия. «И остановилось солнце». (Пьеса в двух актах)
Ты, желающий изучать великие и замечательные вещи и интересующийся движениями звезд, должен прочесть эти теоремы о треугольниках. Знание этих идей откроет дверь во всю астрономию.
Иисус воззвал к Господу в тот день, в который предал Господь (Бог) Аморрея в руки Израилю, когда побил их в Гаваоне, и они побиты были пред лицем сынов Израилевых, и сказал пред Израильтянами: стой, солнце, над Гаваоном, и луна, над долиною Аиалонскою! И остановилось солнце, и луна стояла, доколе народ мстил врагам своим. Не это ли написано в книге Праведного: стояло солнце среди неба и не спешило к западу почти целый день? И не было такого дня ни прежде, ни после того, в который Господь (так) слушал бы гласа человеческого. Ибо Господь сражался за Израиля.
Действующие лица
Коперник, 65 лет, врач и каноник (церковный администратор) в Вармии, Северная Польша.
Епископ (Вармийский), 53 года.
Франц, 14 лет, мальчик-прислужник епископа.
Ретик, 25 лет, математик из Виттенберга.
Анна, 45 лет, служанка Коперника.
Гизе, 58 лет, епископ Кульмский (другая епархия в Северной Польше) и каноник в Вармии.
Будучи коренным жителем Торуни, Коперник тридцать лет прожил во Фрауэнбурге, «городе Богоматери», в тени его средневекового собора. Во Фрауэнбурге, центре епархии Вармия, и происходит действие пьесы
Акт I
Май 1539 года, Северная Польша, недалеко от средневекового собора, окруженного крепостными стенами.
Темнота. Слышно, как кого-то тошнит. Огни освещают Коперника, стоящего над Епископом — своим пациентом, который сидит на краю кровати в дорогих одеждах, склонившись над тазом.
Франц — испуганный молодой прислужник — суетится и помогает, когда его зовут.
Епископ. О Боже! О, небо, помоги мне!
Коперник. Я думаю, это всё, ваше преосвященство.
Коперник берет таз, но Епископ выхватывает его и, исторгнув рвотные массы еще раз, без сил падает на кровать.
Епископ. О, Господи, смилуйся. О-о-о-х!
Коперник. Унеси это, Франц. Молодец.
Франц кланяется и выходит с тазом. Епископ корчится и стонет.
Епископ. Я думал, что точно умру.
Коперник. Скоро боль стихнет. Рвотное средство вывело токсин из тела. Завтра вы должны поправиться.
Епископ. «Токсин»?!
Коперник. Его больше нет. Вы его исторгли.
Епископ. Яд?!
Коперник. Нет. Нет, токсин — это…
Епископ. Лютеране!
Коперник. Ну-ну.
Епископ. Меня отравили! Если бы не вы, я был бы мертв.
Коперник. Не яд, ваше преосвященство. Скорее, вы что-то съели и…
Епископ. Конечно же, я что-то съел! Они подмешали яд в мою еду. Как еще они смогли бы заставить меня принять его?
Коперник. Возможно, вы вкусили несвежей рыбы.